бы не магия…
Как же это вовремя произошло, и мой магический ресурс наполнился. Да так, что хватило для телепортации. Правда, я опять все «обнулила» своими заклинаниями и бегством в парижский особняк. Но это того стоило. Многое можно отдать за то, что бы эта девчушка не узнала, кто такой Руслан Малыч, и на что он способен. Ей достаточно того, что на увидела в доме дяди.
— Джина.
— Что, Малявка?
— А Генри… — я не видела ее лица, только чувствовала, как напряглись плечи, — он умер?
— Да, — смысла скрывать то, что она и так знает, я не видела.
— И тетя Шерил?
— И тетя Шерил.
— Это из-за меня?
— Нет, — не знаю как, но несмотря на боль во всех мышцах и тошноту от любого движения, мне удалось развернуть Габи к себе лицом. — Это случилось, потому что плохие люди напали на дом дяди Генри. Виноваты плохие люди, а не ты.
— Да? — сквозь слезы спросила она.
— Да, — я крепко обняла эту маленькую пигалицу и выдумщицу. Сердце заныло от сопереживания ее горю и утрате. Генри и Шерил мне всегда нравились. Хорошие люди, которые старались ради племянницы и делали все, что могли. — Ты — самая лучшая девочка, что есть на целом свете. — Требовалось сказать, что-то простое, чтобы малышка поверила, что ее вины в смерти родственников никакой нет. — Ты — хорошая. А Малыч — плохой.
— И дядя Генри был хорошим. Он возил меня в зоопарк и в развлекательные центры. Знаешь, каждые выходные мы куда-нибудь ездили.
— Круто.
— Это тетя Шерил настаивала на поездках. Говорила, что детям полезно получать новые впечатления.
— Она права.
— Они хотели своего малыша. А теперь у них его не будет. Не будет ни прогулок в парке или пережаренных тостов от дяди, клубничного джема с блинчиками каждую среду тоже не будет. Знаешь, это тетя Шерил придумала Клубничную среду. В этот день мы ели клубнику, очень много клубники, — и Габи с упоением принялась рассказывать о жизни в семье дяди и тети.
Я же подумала, что все же хорошо, что Габи жила у родственников после трагедии с родителями. В семье Генри и Шерил Ревельстоун ей было куда спокойнее и комфортнее, чем со мной. Брат Сьюзен был прекрасным человеком: надежный брат, любящий муж и заботливый дядя. И даже, когда Малыч заявился к ним, чтобы забрать Габи, Генри не отступил. За это его и убили. Потом наступила очередь Шерил, которая до этого спрятала девочку. Точнее помогла спрятаться. Вот тогда-то Малявка и позвала меня. Позвала так, что магия откликнулась и перенесла меня к ней. Это немыслимо. Невозможно. Но произошло. И за это я буду бесконечно благодарна и магии, и Бездне.
И уже потом Малыч лишился своего приза и половины людей, что привел с собой.
— Как дела у Доходяги? Он вел себя, как герой?
— Да, — на заплаканном лице девочки заиграла улыбка. — Он прятался вместе со мной, пока ты не забрала нас. Был всегда рядом.
— Хорошо, что он с тобой. Но где же кот? Я думала, Доходяга тоже придет навестить меня.
— Да, сейчас. Он быстро, — Габи скатилась с покрывала. От ее резкого рывка матрас спружинил, что тут же отозвалось во мне очередным приступом боли. — Никуда не уходи! — выскакивая из комнаты, прокричала она.
Я обессилено рухнула на спину. Голова начинала кружиться и вообще было так тяжело, что хотелось распасться на атомы и раствориться в тишине. Пожалуй, из всего окружения я смогла бы долго выносить только Габи. При мысли, что Малявка побежала в спальню за игрушкой, я улыбнулась. Этот кот реально выглядел ужасно потрепанным, видимо, потому, что мелкая его вечно везде с собой таскала. Это был подарок на ее рождение. Мы со Сьюзен его вместе заприметили в магазине, когда выбирали вещи для будущего новорожденного малыша, но купил кота Майкл.
Выглядеть под стать коту, жалкой, помятой и расклеенной, я не собиралась, потому нужно было сесть. Получилось это не сразу. Движения были медленными и вялыми. Голова кружилась от усилий, руки дрожали, пот лился по спине.
Не успела я отдышаться, как в дверь постучали, и на пороге появилась довольная Габи. В правой руке она держала мягкую игрушку: когда-то кот был белым, но теперь он стал серого цвета с растопыренными ушами и пуговицей вместо одного глаза.
— Здравствуйте, позвольте побеспокоить вас, — официальным голосом начала Малявка. — Я пришел узнать о вашем самочувствии.
— Спасибо за беспокойство. Мне очень приятно ваше внимание, — попыталась я не рассмеяться. — Вы очень любезны, мистер Доходяга.
— Сэр, — поправила меня Габи.
— Точно, сэр Доходяга. Может быть, вы с Габи согласитесь выпить с нами чашку чаю и расскажете о том, когда это вы успели стать сэром?
— Джина, еще слишком рано для чая. Только утро, — прыснула Малявка и залезла с игрушкой на кровать.
— Да? Мне простительно, я только проснулась.
Девочка легла рядом и обняла кота. Сначала она тихонько поглаживала спутавшуюся шерстку игрушки, а потом маленькая ладошка переместилась на мое плечо. Было так спокойно просто лежать и наслаждаться компанией крестницы, что даже мысли о Малыче и магическом голоде отступили на второй план.
Не представляю, что Малявка пережила тогда в коттедже, когда люди Малыча нагрянули. Как же ей было страшно, этой маленькой, но такой смелой девочке. Она все сделала правильно и в Шотландии, и в Помпеях. Если бы не она, наверное, я бы не вернулась.
Зубы сами собой сжались. Стоило только подумать о магии, как голод с удвоенной силой напомнил о себе, выворачивая внутренности и требуя силу.
Маленькая ладошка скользила по моему лицу. И становилось возможным просто сделать вдох. Нельзя напугать малышку. Она и так столько всего видела за эти дни.
— Спасибо, что пришла за нами. Было так страшно. Эти люди, грохот и крики. Как ты с ними справилась? — Малявке надоело лежать в тише.
— Для тебя я и не на такое пойду.
— Да?
— Да.
— Почему? — только дети могут так непосредственно задавать такие сложные вопросы и с упоением ждать ответы на них.
— Сью, твоя мама именно мне сообщила первой, что скоро у нее появишься ты. Вместе с твоим папой мы были в больнице, где
