— Так это Шина! — воскликнул Мэнни. — Значит, она жива, — добавил он без особой радости.
— Совершенно верно, — сказал Кэрби. — Храм погиб, все пошло к чертям, а мне, вероятно, надо будет уезжать из Белиза — такая вот храмовина получилась.
Эта весть потрясла Крузов до глубины души. У Эстель был такой вид, словно она готова броситься на Валери и разорвать ее на части.
— Ты уедешь из этого дома, Кэрби? — спросил тем временем Мэнни.
— Она не виновата, — ответил Гэлуэй. — Она не нарочно все это сделала. Просто она тупая и ни бельмеса не соображает.
— Эй, минутку! — подала голос Валери.
— Она думала, что делает доброе дело, — спокойно продолжал Гэлуэй, — и я ее не виню. А теперь я все ей расскажу. Она может помочь мне кое в чем и наверняка захочет это сделать.
Валери подозрительно смотрела на них.
— Я не стану соучастницей преступления, — заявила она. Гэлуэй бросил на нее загадочный взгляд.
— Если я захочу совершить преступление, мисс Грин, — сказал он, — вы будете последним человеком, которого я возьму в сообщники.
— Тогда ладно, — сказала Валери, не зная, обижаться ей или нет.
— Что она должна сделать, Кэрби? — спросил Мэнни.
— Поговорим за едой. Я умираю с голоду. А вы? — Кэрби посмотрел на Валери.
Господи, желудок! В горячке она совсем забыла про него, и теперь желудок отомстил: его так свело от голода, что Валери задохнулась. Когда же она ела в последний раз? Вчера ночью.
Она тогда проглотила эти лепешки. От мысли о еде у нее закружилась голова.
— То-то и оно, — сказал Кэрби, правильно оценив выражение ее лица. — Мы сейчас умоемся, а потом перекусим, правда, Эстель?
Эстель кивнула и снова заулыбалась.
— Детвора в школе? — спросил Кэрби. — Значит, нас четверо. Что у нас будет на обед?
— Эскабече, — ответила Эстель.
Эскабече:
Одна курица.
Две крупные луковицы.
Специи.
Зарежьте, ощиплите и разделайте курицу. Тушите в воде в течение часа, добавив по вкусу перец, чеснок и чилли.
Приготовьте лепешки и мелко нашинкуйте лук.
За четверть часа до готовности добавьте лук к курице.
Подайте на стол с перцовым соусом.
Откройте четыре бутылки пива «биликин» и поставьте на стол.
Отойдите и полюбуйтесь.
— Уф, — сказала Валери. — Прелесть.
— Хотите добавки? — спросила Эстель, улыбаясь от уха до уха.
— Может, еще пива? — предложил Мэнни. — Кэрби? Валери?
— Да, да, — ответили все, и Валери вдруг с удивлением поймала себя на том, что улыбается Кэрби. Тот улыбнулся в ответ и протянул руку за лепешкой.
Кэрби. Валери. Они уже обращались друг к другу по имени. С тех пор, как Кэрби привел ее в свою на удивление чистую, скупо обставленную комнатку. Она спросила его:
— Где тут ванная, мистер Гэлуэй?
И он ответил:
— Не люблю, когда меня называют мистером Гэлуэем, разве что полиция. И впредь отказываюсь звать вас мисс Грин.
Вот и все. И ничего не поделаешь.
Солнышко играло на рыжем пушке на руках Кэрби. Валери продолжала разглядывать его, думая про себя, что у него добрый смех и непринужденная уверенная повадка. Жаль, что такой человек — злодей. Если, конечно, он и правда злодей.
Но так ли это? Даже в ярости, размахивая мечом, он не пустил свое оружие в ход, не причинил ей вреда. Злодей (а теперь Валери уже знала, что это такое) наверняка отсек бы ей голову и тут же забыл об этом.
Не был Кэрби и обольстителем. Этот обед так разительно отличался от ужина с Инносентом и устрицами, что Валери даже засмеялась. Кэрби хохотал и шутил без всякой задней мысли, никак не стараясь повлиять на нее и навести на какие-то сладострастные размышления.
И если она вдруг подумала об этом и покраснела, то, насколько она знакома с психологией, причиной всему ощущение безопасности после пережитых злоключений, перцовый соус и… солнечные блики на рыжих волосках, покрывающих руку Кэрби.
Он поднял голову, перехватил ее взгляд и улыбнулся, а Валери вдруг потупилась, уткнувшись в тарелку. Но потом, боясь, что выдала себя, она снова посмотрела на него. Он едва заметно хмурился, думая о чем-то, и тоже изучал свою тарелку.
Пора было менять пластинку.
— Слушай, Кэрби, ты хотел что-то мне рассказать, — проговорила Валери.
— Да, верно. — Его лицо прояснилось. — Верно, Валери, пора тебе узнать, что тут происходило.
КАК РАЗБОГАТЕТЬ НА НЕДВИЖИМОСТИ
Кэрби рассказал ей всю правду. Ну, почти всю.
— Самой большой глупостью была покупка земли у Инносента, — начал он и поведал ей все — о своих денежных делах, о знакомстве с Томми Уотсоном и другими индейцами, о том, как выдумал храм, а индейцы мастерили подделки для продажи дуракам в Штатах.
— Они думают, что преступают закон, и поэтому помалкивают, — добавил он.
— Значит, я видела твой поддельный храм? — спросила Валери.
— Не весь, а только кусочек, и издалека.
— Он был очень красивый.
— Это в основном заслуга Томми. Но так или иначе, когда я впервые встретил тебя…
И он рассказал, как она сорвала его переговоры с Уитмэном Лемьюелом, как индейцы разобрали храм, боясь, что она помчится в Бельмопан и заявит об открытии.
Тут Валери не осталась в долгу, поведав Кэрби о Верноне и тощем негре, о своем блуждании в джунглях. Вероятно, она изрядно перетрусила, хотя по рассказу этого не чувствовалось. Да и кто станет выставлять себя трусом?
— Во всяком случае, — сказал Кэрби, — ты исчезла, а Инносент числил тебя то в мертвых, то в живых и никак не мог решиться прийти к однозначному выводу. Все шарахался из крайности в крайность. Да еще этот холм. Он чуть не сошел с ума — так ему хотелось узнать, есть там храм или нет.
— Кэрби, нам всем этого безумно хотелось.
— Так вот, я предложил ему сделку: он выкупает эту чертову землю за ту же цену, которую получил с меня, а я рассказываю ему правду про тебя и про храм.
— И он согласился?
— Согласился.
— Как мило с его стороны. Он очень волновался за меня.
— Конечно. Но именно поэтому я не повез тебя туда. Инносент уже знал, что ты жива, когда мы окончательно ударили по рукам. Значит, дело наполовину загублено. А если бы он сопоставил все то, что ты знаешь о храме и Южной Абилене, со всем тем, что он знает о храме и Южной Абилене, он легко вычислил бы, чем я тут занимаюсь. И мое дело провалилось бы с концами. Ему просто не было бы нужды платить мне за рассказ.
— Ага, понятно, — сказала Валери. — Так ты не хочешь, чтобы я разговаривала с ним, пока он не получит обратно свою землю, а ты — свои деньги?
— Вот именно.
Лицо Валери приняло заговорщицкое выражение.
— Стало быть, я снова похищена?
Кэрби заерзал.
— Понимаешь… я думал, ты взглянешь на это с моей точки зрения и согласишься немного повременить. Совсем чуть-чуть. Никто тебя силой не держит…
— Хм-м.
— Всего день-два, — сказал Кэрби.
— Хм-м, — повторила Валери и вдруг зевнула, прикрывая рот ладошкой. — Я сейчас ничего не соображаю, Кэрби. Обед был чудесный, — похвалила она Эстель, — но после него так клонит ко сну…
— Вот и хорошо, — сказала Эстель — Я сама уберу, вы не беспокойтесь, сидите себе.
Валери взглянула на Кэрби.
— У тебя такая прохладная комнатка. Может, я пойду вздремну?
— Конечно, я провожу, — ответил Кэрби, не обращая внимания на веселое хихиканье Эстель.
