военные специалисты.
Весной 1924 г. началась подготовка училищ и Ургинского гарнизона к выходу в летние лагеря для учебы в полевых условиях. С этой целью был создан первый в Монголии полигон для артиллерийских стрельб. Одновременно проводилась спортивная подготовка.
В том же 1924 г. решением монгольского правительства в Урге открылась Школа Сухэ-Батора – общеобразовательная школа-интернат с военным уклоном для подготовки курсантов военных училищ – подобие будущих советских суворовских училищ. Программы и учебные планы также разработали советские инструкторы.
Летом 1925 г. в Улан-Баторе (бывшей Урге) было уже 3 военных училища: кавалерийское, артиллерийское и политическое, их курсанты представляли собой хорошо организованные дисциплинированные коллективы, приобрели внешний вид настоящих военнослужащих. В этом была огромная заслуга Косича, который пользовался большим авторитетом в Правительстве МНР.
Осенью 1926 г. МНРА впервые получила пополнение командиров, прошедших полный трехгодичный курс обучения[167]. Вскоре на базе трех военных учебных заведений в Улан-Баторе было создано Объединенное военное училище.
Интересы Монгольской Народной Республики не были забыты и в ходе агентурной работы советских разведчиков в Азиатском регионе. Так, в 1925 г. в Монголии выполнял разведывательные задания, касавшиеся действий Китая и Японии, в том числе в отношении МНР, сотрудник Иностранного отдела ОГПУ (НКВД) СССР Сергей Михайлович Шпигельглас, родившийся в 1897 г. в м. Мосты бывшей Гродненской губернии. С октября 1936 г. он являлся заместителем начальника ИНО, в феврале – июне 1938 г. исполнял обязанности начальника этого отдела. В 1938 г. репрессирован, в январе 1941 г. расстрелян. Реабилитирован в 1956 г.[168]
В 1930-е гг. с помощью советских инструкторов военное строительство в МНР успешно продолжалось. Помимо Объединенного военного училища, которое готовило командные и политические кадры среднего звена, в 1937 г. была создана специальная военная школа им. Д. Сухэ-Батора с двухгодичным, а впоследствии четырехлетним сроком обучения для подготовки младших командиров. Позже были открыты школы водителей автомобилей и других специалистов[169].
Начало 1930-х гг. было отмечено энергичным укреплением авиационных частей МНРА. Первыми воздушными «ласточками» на территории Монголии были советские авиаторы из состава 29-го авиаотряда 5-й армии во главе с красвоенлетом Ф. А. Астаховым, будущим маршалом авиации. Весной и летом 1921 г., в период боев с войсками Унгерна, они базировались на специально оборудованном аэродроме в г. Маймачен.
В 1925 г. в МНРА был сформирован первый авиаотряд им. Д. Сухэ-Батора во главе с красвоенлетом А. Я. Лапиным (Лапиньшем), на командные должности назначили наиболее грамотных и способных монгольских командиров, имевших опыт боевых действий в партизанских отрядах Сухэ-Батора и Чойбалсана. Базой авиаотряда стал аэродром в Улан-Баторе, размещавшийся рядом с городком Объединенного военного училища. В 1928 г. пятеро монгольских командиров были направлены в Оренбургскую военную школу летчиков, одновременно в Монголию дополнительно прибыли советские авиаспециалисты, ставшие старшими инструкторами авиаотряда.
Осенью 1932 г. из СССР была получена партия самолетов-бомбардировщиков новой конструкции Р-5. Тогда же, в связи с осложнившейся обстановкой на границе с Маньчжурией, руководство МНР решило развернуть авиаотряд в бригаду, чтобы расширить применение авиации для охраны границ. Опять потребовалась серьезная подготовка, в том числе относительно грамотности личного состава, перевода на монгольский язык учебных пособий.
Большой вклад в создание монгольской авиации внес главный военный советник Военного министерства МНР Я. В. Шеко.
Яков Васильевич Шеко (1893–1938), родившийся в Смоленской губернии, судя по фамилии, мог быть белорусом по происхождению. Участник Первой мировой войны с 1914 г., штабс-капитан. В Красной Армии с 1918 г., командовал полком, был начальником штаба 6-й кавалерийской дивизии 1-й Конной армии. Окончил Военную академию РККА им. М. В. Фрунзе. В последующие годы инспектор кавалерии РККА, помощник командующего Московским военным округом, командир 1-го стрелкового корпуса. Не позднее 1933 г. стал главным военным советником Военного министерства МНР, находился на этой должности до 1935 г. В последние годы жизни – командир 4-го казачьего корпуса. Награжден орденами Красного Знамени (2), тремя орденами МНР, почетным оружием. В августе 1937 г. был арестован, обвинен в военном заговоре, антигосударственной деятельности и измене Родине. 5 августа 1938 г. расстрелян. Реабилитирован в 1956 г.[170]
В июле 1934 г., когда в район Монгольского Алтая с территории Китая вторглись крупные японо-маньчжурские отряды и спровоцировали вместе с бывшими местными феодалами и духовенством антиправительственные беспорядки в западных аймаках (областях), авиабригада вела воздушную разведку и поддерживала операции МНРА с воздуха.
В 1935–1936 гг., в связи с участившимися провокациями на восточной границе МНР в районах реки Халхин-Гол и озера Буир-Нур, авиачасти в Монголии были усилены: из Забайкальского военного округа (ЗабВО) перебросили смешанную и истребительную авиаэскадрильи, которые приняли участие в штурмовке японских частей, прорвавшихся на территорию МНР вблизи озера Буир-Нур[171].
Не обошлось без советского участия и в становлении частей пограничной охраны Монголии. Одним из инструкторов Управления пограничной охраны Государственной внутренней охраны МВД МНР являлся уроженец Беларуси комбриг А. А. Масловский.
Адам Александрович Масловский родился в 1892 г. в д. Ляховщина бывшей Минской губернии. С 1919 г. служил в РККА и войсках ВЧК/ОГПУ. С 1924 г. – помощник начальника Управления пограничной охраны полпредства ОГПУ по Северо-Кавказскому краю. В 1930–1931 гг. был начальником штаба и исполняющим должность командира-военкома дивизии особого назначения им. Ф. Э. Дзержинского. С 1931 г. – помощник начальника Управления пограничной охраны полпредства ОГПУ по Средней Азии. В 1934 г. – начальник 1-й школы погранохраны НКВД, затем до 1937 г. инструктор Управления пограничной охраны Государственной внутренней охраны МВД МНР. Комбриг (1935 г.). Дальнейшая судьба сложилась трагически. Был вызван из Улан-Батора в Москву и арестован 5 марта 1938 г. Обвинен в участии в контрреволюционной террористической организации, расстрелян 3 октября 1938 г. Реабилитирован в 1957 г.[172]
С помощью СССР неуклонно росло техническое оснащение МНРА. Выступая на IX съезде МНРП в 1934 г., военный министр и главком МНРА Г. Демид отметил, что если в 1930 г. монгольская армия была технически оснащена только на 17 %, то в 1934 г. эта цифра возросла до 60 %[173].
Что касается советского инструкторского состава, в 1936 г. в МНРА работали 110 инструкторов, в 1937 г. их стало уже 139, а в 1939 г. количество увеличилось до 681 человека[174]. Все расходы по отправке и пребыванию в Монголии войск, инструкторов и специалистов нес Советский Союз[175].
Малоизвестной страницей истории является участие в работе советского инструкторского состава монгольской армии военнослужащих 37-го Астраханского Краснознаменного кавалерийского полка 7-й Самарской Краснознаменной им. Английского пролетариата кавалерийской дивизии БОВО, стоявшей в конце 1930-х гг. в Минске. 2 января 1939 г. младшие командиры и политработники этого полка, калмыки по национальности, получили приказ о направлении к новому месту службы. В группу вошли В. Ф. Романов (помкомвзвода, старший группы), С. Ш. Улакчинов, С. Б. Бюрюев, Д. Я. Голдунов, Б. С. Мухлаев, М. С. Омадыков, Б. Л. Тюрбеев, М. Улюмджиев, Б. Шамаев. В штабе БОВО
