— Неужели. — Она смерила его таким взглядом, каким смотрят на свалившуюся в сточную канаву собаку. — А вы? Что делаете вы? — снова она видела перед собой только Джино.
Ему хотелось, чтобы эта женщина прекратила смотреть на него такими глазами. Он знал, чего миссис Дьюк от него ждет, но у него не было никакого желания дать ей это.
Джино решил одной фразой отбить все ее атаки.
— Занимаюсь транспортировкой грузов. Собственно говоря, через пару недель еду в Сан-Франциско, чтобы доставить товар отцу своей невесты. Там же рассчитываю и вступить в брак.
Уж если и это ее не осадит, то тогда ее вообще невозможно остановить.
Банан нахмурился.
— Какой еще товар? Я не…
Под столом Джино изо всех сил ударил ногой Банана.
— Гм… — лицо Клементины приняло задумчивое выражение. — Мой муж тоже интересуется этим бизнесом. Может, вам имело бы смысл встретиться с ним. Этим се словам Джино и не собирался верить. Не поверил им и Генри Маффлин-младший. Он пригласил Клементину Дьюк совершить вылазку в город, потому что для него она была самой желанной женщиной в мире, и уж никак не ожидал, что вечер закончится в какой-то дешевой забегаловке, где она будет строить глазки этому коротышке. Ее поведение просто непростительно!
— Клементина, дорогая, — быстро проговорил Генри, — не пора ли нам идти? У меня есть на примете одно интереснейшее местечко…
— Помолчите, пожалуйста. Генри. Его прыщи побагровели.
— Так, дайте-ка мне взглянуть. — Она принялась искать что-то в своей сумочке. — Ага! Вот она. — В ее пальцах появилась изящно отпечатанная визитная карточка, которую Клементина протянула Джино. — Вот моя карточка. Если вас заинтересует сотрудничество с моим мужем, позвоните мне, и мы с вами обсудим это. Я принимаю между одиннадцатью и полуднем почти ежедневно. — Она улыбнулась. — По возвращении из Сан-Франциско или даже до отъезда.
От удивления у Банана раскрылся рот. «Долбаная сучка. Но с ним-то что происходит? Долбаный Джино. Бабы лезут на него даже тогда, когда он и сам этого не хочет. Всегда почему-то ему везет».
Джино взял карточку, спрятал ее в карман. До встречи с Леонорой нельзя упустить такую возможность. Теперь… да какого черта? Пришла какая-то гордячка, стала выламываться, сгорая от желания подобрать кого-нибудь себе на ночь.
Она поднялась.
— Так вы позвоните мне, не правда ли? — И вновь он ощутил на себе ее взгляд. Проведя языком по губам, Клементина одарила Банана и Алдо улыбкой. — Благодарю вас за разрешение посидеть за вашим столом. Я и в самом деле провела прекрасный вечер в вашем обществе.
Генри Маффлин-младший поднялся из-за стола так резко, что едва не расплескал напитки.
— Поосторожнее, студент, — мрачно пробурчал Банан.
— П-п-простите, — начал заикаться Генри. — Клементина, я д-должен расплатиться.
— Забудьте об этом, — не дал ей возможности ответить Джино. — Шампанским угощал я.
Миссис Клементина Дьюк отошла от стола, даже не попытавшись поблагодарить Джино за его любезность.
Но Джино и не ждал благодарности.
У самой двери ей преградил дорогу Ларри.
— Миссис Дьюк, вы решили уйти, не дождавшись шоу? Вы же всегда уходили после него. — Его толстые щеки тряслись от обиды. — Если те наглецы позволили себе обидеть вас…
— Наоборот, Ларри. Я чудесно провела время. Ваши друзья просто очаровали меня.
— Правда? — Ларри не мог поверить своим ушам.
— Чистая правда.
— Вот зараза! — завопил Банан, как только дама скрылась за дверью. — Да, это нечто, вот уж воистину! А распалилась-то как! Ты хоть почувствовал, какими глазами она на нас смотрела?
— В тебя-то она даже и не целилась, — рассмеялся Алдо. — Стрельба велась только прицельная — по Жеребцу Джино!
Банан обиженно засопел. Он и в самом деле никак не мог понять, почему же ото женщины предпочитали ему Джино. Синди неоднократно уверяла Банана, что Сантанджело ему но соперник.
— Долбаный Жеребец! — он в отвращении сплюнул. — Да ты, наверное, уже забыл, как эта штука выглядит и чем пахнет — так давно имел с ней дело! Долбаный Жеребец!
Теперь уже надулся Джино.
— Заткни свою пасть, трахнутый в голову, — грозно буркнул он.
— Кому бы говорить! — заводил себя Банан.
— Бросьте вы свою суходрочку оба! — вмешался Алдо. — Хватит лаяться, дайте посмотреть шоу. Барбара не каждый вечер спускает меня с цепи.
В далеком Сан-Франциско Коста Дзеннокотти сидел в кабинете своего приемного отца и глазел в окно, в то время как сам Франклин опять блистал красноречием. Косте надоело слушать очередную лекцию, которая запросто могла продлиться еще минут десять, так что он позволил себе отключиться. До его сознания доносились только некие ключевые слова: «уважение», «любовь», «честолюбие», «преданность». Тот самый набор, которым Франклин так любил каждодневно полоскать горло. К этому Коста уже привык. Он научился понимать своего отца и знал, что произносить всю эту чушь того заставляет лишь искренняя забота и родительская любовь.
В действительности же у Франклина Дзеннокотти не было никаких причин беспокоиться о Косте. Мальчик и в самом деле любил своих приемных родителей. По-настоящему уважал их, обладая непомерным честолюбием и безграничной преданностью. Преданность-то и заставляла Косту сидеть сейчас в отцовском кабинете — преданность Джино.
Коста испросил и получил разрешение на посадку в Нью-Йорк. Добиться согласия оказалось делом нелегким, но трудности теперь уже позади, и потом через два часа он сядет в поезд. Оставалось только выслушать последние наставления о том, как следует себя вести в большом городе. Нельзя сказать, что вдали от дома Коста будет полностью предоставлен самому себе: Франклин устроил так, что ему придется прожить две недели у тетки и ее мужа, после чего мальчик вернется домой и продолжит свои занятия в школе, в юридическом колледже и одновременно с этим приступит к работе в фирме своего отца в качестве полноправного сотрудника-юриста.
Выходило так, что все его будущее уже самым тщательным образом спланировано. Коста не возражал. Этого хотел он сам, этого же желали его родители. Кроме того, Коста чувствовал, что продемонстрировать свою преданность, насколько это возможно, людям, воспитавшим его, — прямой сыновний долг. В особенности после того подарка, который преподнесла им Леонора. Ее мать до сих пор не могла прийти в себя от потрясения и позора.
Леонора. Каким дьявольским созданием она оказалась. Издеваться над его другом Джино! Получать его письма и хихикать над ними в кругу своих подруг! И гулять — гулять с тем парнем, который составил себе труд попросить ее об этом. Крадучись выбираться из дому по ночам. Прогуливать занятия в колледже. Да она превратилась просто в дикую кошку, несмотря на свой невинный вид: огромные голубые глаза и изысканные манеры.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
