Он знал, что стоит отойти от двери, но хотел услышать еще голос, раньше Этерелл так еще не звучал. Даже если он был в отчаянии, он хотел услышать. Но Этерелл молчал. Дорн услышал тихое оханье, явно женское.
— Вот так, — голос Этерелла был лаской. — Кусай меня, если нужно, милая. Все хорошо.
Дорн понял, что задержался. Он побежал.
День не задался. Дорн бродил по коридорам без цели, ощущая себя изгоем. Теперь его мучило нечто новое. «Все хорошо».
Этерелл пришел на следующий урок с опозданием, растрепанный. Дорн игнорировал его весь день и вечером, когда они готовились спать. Казалось, в комнате был лишний запах, смесь сирени и мускуса. Ему было холодно.
Наконец, Этерелл сказал:
— Это не повторится.
— Что?
— Ты посмотришь на меня?
Дорн с неохотой оторвал взгляд от сцепленных пальцев. Этерелл сидел на кровати напротив него. — Я понимаю, почему ты злишься, — сказал он. — Мы будем… в другом месте в будущем. Комната была удобной, но… это нечестно по отношению к тебе.
— У нее нет комнаты?
Этерелл покачал головой.
— Она близко к архимастерам, нас могут увидеть. Скоро я сделаю официальное предложение ее отцу. Но он должен сперва узнать меня. Увидеть, какой я.
Он звучал как юный лорд сильнее, чем за все годы вместе. Официальное предложение.
— Поэтому ты хочешь быть его избранным? Доказать свои силы.
Этерелл пожал плечами.
— Теперь ты понимаешь.
Больше слов не было. Но его друг сдержал слово, он редко бывал в комнате. Дорн узнал это пыльное тесное место лучше за эти недели, чем за шесть лет. Теперь оно принадлежало ему. Хотя Этерелл Лир еще учился, он уже пропал. Он даже не ходил на уроки. Всю энергию он направил на Сендару Диар и доказательства ее отцу.
Так что он не удивился, когда друг перестал ночевать в комнате. Дорн ждал увидеть его хоть тогда и за едой. Но одной ночью его там не было. Не было и утром. Дорн не переживал, архимастер Диар и его избранные творили дела ночью. И Этерелл Лир нашелся за завтраком, уставший, но довольный, румяный и со спутавшимися волосами. Он ел скромную кашу и хлеб жадно, как пес объедки. Но не от этого Дорн Аррин замер у стола.
Между кусками еды Этерелл Лир разговаривал с Мариком Антреллом. Любимец Элиссана Диара сидел рядом с Этереллом на месте Дорна. Когда Дорн оказался на другом месте за столом, друг даже не взглянул на него. Они склонились, золотые и рыжие пряди почти сливались, и не замечали никого в столовой. Дорн увидел девушек дальше за столом. Маленькая и кудрявая почти не ела, гоняла кашу ложкой по тарелке, а Сендара Диар поглядывала в их сторону. Она отводила взгляд, стоило ей пересечься с кем-то взглядами. Но даже отсюда Дорн видел то, что не хотел: голод до всего, что пошлет в ее сторону Этерелл Лир.
Дорн видел там жуткое зеркало и был рад отвернуться.
«Что со мной случилось?» — задумался он, пока ходил между уроками и едой, и расстояние казалось бесконечным. Коридоры были тихими и широкими, даже когда там было полно учеников. Он хотел посвятить себя становлению поэтом, идти по этой священной тропе. Но он терял хватку, цели день ото дня. Политика этого места и его слабости разбивали его.
Он еще верил, что вернется. Осталось протянуть месяцы. Он не мог даже горевать. Он сделает это потом, вдали. Он был ужасно одинок все время, но не настолько.
Порой он встречал Этерелла Лира в их комнате в странное время. Он мог проснуться ночью и увидеть его в центре комнаты без движения.
— Спи, — шепнул ему раз Этерелл так властно, что Дорн послушался, хотя и хотел спросить, где был его друг. В другой раз Этерелл напугал его, придя днем, когда Дорн репетировал новую песню. Он все еще хотел сыграть на Манайе, будет с ним Этерелл или нет.
В этот раз в свете солнца Дорн увидел перемены в Этерелле Лире за последние недели. Его друг осунулся, щетина была на щеках. Под глазами пролегли тени.
— Ты выглядишь как Марик, — отметил Дорн. — Ты сможешь и дальше так продолжать?
— Я должен доказать себя, — рявкнул его друг. Он прошел к рукомойнику с лезвием в руке. Шлепнув масло на лицо, он начал бриться. Вскоре он снова стал идеальным лордом, и это раздражало Дорна. Ему нужно было лишь умыться и побриться.
Но Дорн не отступал:
— Что об этом думает Сендара Диар?
Этерелл пожал плечами, двигая лезвием по челюсти, напрягая там мышцы.
— Она знает, что я делаю это ради ее отца. Она рада, что я с ним. Если я смогу показать столько умений, как Марик Антрелл, архимастер Диар согласится на мое предложение.
— Какие умения?
Этерелл стал умываться. Он поднял голову через пару мгновений, темные пряди прилипли к его лбу. Его глаза были больше и ярче обычного.
— Те, что тебе не нравятся, Дорн Аррин. Но ты знал еще до вопроса.
* * *
Еще один избранный покинул остров, но не так, как Гаред Дексан. Криков ночью не было. Просто пустота за столом утром. Шептали, что Сим Олир сломался на встрече избранных, и его отправили домой восстанавливаться. Дорн был в ужасе. Что делал Элиссан Диар, раз так терял последователей? Или… мысль напугала его еще сильнее… что он делал, если такие потери были приемлемы?
Он подумал об Ордене Красного ножа, его сердце забилось быстрее. Амбициозный Элиссан Диар с холодными глазами был способен на многое. Но Этерелл не участвовал бы в кровавом гадании… точно. Там было что-то еще. Дорн пожалел, что не мог поговорить с Валаниром Окуном. Пророк не был доступен, и когда был рядом, но с его отбытия архимастера решили, что можно делать, как им хочется. Глаз Короны уже не смотрел на них.
Может, пропажа Сима Олира — бодрого паренька, что был популярнее Гареда Дексана — привлекла бы больше внимания, если бы не последовали странные события. Одним утром трех учеников второго года, четырнадцатилетних, отправили за хворостом в лес. Это был обычай — это дело было ниже продвинутых учеников. Но они не вернулись. Никто из них не был непослушным, но день кончался, а они так и не пришли. Два дня замок был в панике, архимастера устроили поиски, архимастер Лиан был в ярости. Два мальчика были благородной крови. Им нельзя было вредить.
На третий день парни пришли к вратам замка. Они дрожали от усталости, их одежда была лохмотьями,
