условии наличия крота в организации. Поэтому выдавал где-то 65-75% усилий.
— Душ через одну дверь налево, — под конец заметила Ксения.
— Покажете? Не хочу заблудиться. Заодно и спинку потрёте.
Мне нравилось её дразнить, чего уж там. Слишком забавно она краснела. Да и вообще теряла свой ледяной фасад.
— Вы… вы невоспитанный и…
— И? — приблизившись на шаг, уточнил я.
Некрасова сжала кулачки, но назад не отошла.
— Бескультурный… — уже тише продолжила она.
— Да-да? — я вторгся в её личное пространство и почувствовал цветочный запах духов.
Тёмные глаза девушки заметались, ища путь к отступлению.
— Вульгарный…
— Даже так?
Она приоткрыла губы, дыша учащённо.
Я положил руку на стену, совсем рядом с её лицом.
Громко хлопнула дверь.
— Не отвлекаю? — шершавый, как наждак, голос Дербенко нарушил идиллию.
— Отвлекаешь, — не поворачиваясь, отозвался я. — Зайди через час.
Но момент уже был упущен. Некрасова вывернулась и, шурша халатом, скрылась за стеклянной перегородкой.
— Шустрый ты малый, — глухо произнёс капитан, что звучало несколько иронично, учитывая нашу разницу в росте.
— Что дальше в программе? — спросил я. — Прыжки с парашютом? Скачки?
— Рад, что ты спросил, — криво улыбнулся Кречет. — Сейчас будет спарринг. Нам приказано вытряхнуть из тебя душу.
Я улыбнулся.
Глава 23
— Вы уж когда вытряхнете, только обратно засуньте обязательно? А то, что я буду делать с незаправленной душой? Не по уставу это.
Не знаю, что на меня нашло. В последние два дня сарказм и подколки так и лезли наружу.
До того, как потерял всех своих друзей и любимую в войне с Драэгаматом, я охотно шутил и рад был услышать ехидный комментарий в ответ. Особенно ими славился Аларик. И вот теперь, после того как спас сестру и призвал к ответу Ахмеда, вновь начал возвращаться к давно забытому состоянию. Может быть, скорбь начала разжимать свои тиски. Может быть, я начал постепенно исцеляться.
Во всяком случае, после смерти Седонии и до сегодняшнего дня ни одна женщина не вызвала у меня какого-либо интереса. А ледяной королеве, оказавшейся совсем не ледяной, это удалось. Надеюсь, эльфийка не будет держать на меня зла на том свете.
— Давай-давай, трепи языком, — кивнул Кречет.
Зал, где проходили учебные поединки, покрывали спортивные татами. Кроме отряда капитана столпились там и остальные обитатели части, не занятые по службе. Всего — больше трёх десятков человек. Наособицу держался связист Снежков. Никифор общался с каким-то седым офицером. Увидев меня, полковник извинился и подошёл.
— Матвей, — негромко заговорил он, — задача простая. Показать, чего ты стоишь. Кое-кто из руководства не воспринял всерьёз записи с камер. Мол, там бандиты — шелупонь, а против обученного бойца… — он смолк. — Поэтому выступи достойно. Главное, никого не калечь и внимания к себе не привлекай.
— Это вы меня попросили о помощи, — напомнил я. — А теперь мне надо доказывать свою ценность? Я уже вышел из возраста, когда меня беспокоит, что подумают другие люди.
— Понимаю. Ты прав. Однако сам подумай, если там, — он ткнул в потолок, — решат, что твоя помощь не требуется, тебя упрячут далеко и надолго…
— Попробуют, — перебил его я.
— Хорошо, попробуют упрятать. А если ты докажешь свою ценность, сила будет на твоей стороне. Сможешь договариваться и ставить условия. А кроме того, подумай вот о чём. Откажешься, вместо тебя в пекло бросят других ребят. И мы оба знаем, против него, они не справятся.
После долгой паузы, я кивнул.
— Хорошо, Никифор.
— Вот и отлично, — он хлопнул меня по плечу.
Расшнуровав берцы и скинув куртку, я остался в штанах и майке. Вышел в центр татами и окинул взглядом собравшихся армейцев.
— Ну что, Игорь Евгеньевич, — окликнул меня Кречет. — Начнём с чего попроще? Это старший лейтенант Степасюк, — он кивнул на высокого шатена, — пятое место по рукопашной в моём отряде. Что скажешь? Осилишь?
— Капитан, не будем тянуть кота за это самое. Выводи весь свой отряд. И сам выходи.
В зале повисла тишина. Лицо Дербенко побагровело. На виске начала пульсировать жила.
— А мне уже нравится этот парень, — громко усмехнулся безымянный седой офицер.
Никифор тяжело вздохнул и прижал ладонь к лицу.
— Ты совсем берега потерял? — спокойным голосом задал вопрос Кречет. — Чтобы так недооценивать моих бойцов, надо быть или идиотом или…
— Капитан, — предостерегающе окликнул его Фадеев.
— Степасюк, — сцепив челюсти, произнёс Дербенко. — Покажи отличный спортивный спарринг.
Или переводя с офицерского на простой: «ушатай его так, чтоб ходить не мог».
— Ладно, — вздохнул я, — пойдём долгим путём. Давай, старлей.
Мой противник вышел на маты и встал в стойку. Замер и я. Шатен рывком сократил расстояние, замахнулся правой и тут же нанёс удар совсем из другой точки — левым коленом в солнечное сплетение. Классический финт.
Вот только и я не стоял на месте. Сместился чуть в сторону, резко перехватил правой рукой атакующую ногу, раскрытой левой ткнул в горло и подсёк его опорную ногу своей. За счёт скорости старлей просто не успел достать меня. Рухнул на спину, закашлявшись, и рефлекторно дёрнулся, когда слева и справа от его головы с громогласным хлопком мат отозвался на удары. Обозначив их, я встал и отошёл назад.
Нельзя сказать, что Кречет изменился в лице, но определённо прищур его стал острее.
— Иванцов, — отрывисто бросил он.
Новый оппонент оказался скромнее в размерах, зато техничным и скоростным. Правда, не сильно ему это помогло. Увернувшись от молниеносной двойки, которая в теории должна была перейти в болевой захват, я сместился за спину противнику и с силой швырнул его через весь зал. Иванцов пропахал маты и кубарем покатился по ним. Не сразу смог подняться на ноги, а когда встал, его слегка штормило.
— Ладно, — мягко заметил Дербенко и разулся.
Замерев напротив меня, он слегка покачался на мысках. Сорвался в один миг, рывком приблизился, выходя на лоу кик. В последний миг изменил траекторию и нанёс крюковой удар в шею. Параллельно ещё и в корпус ударил с левой.
Вместо того, чтобы разрывать дистанцию, я, наоборот, приблизился подшагом, предплечьем перенаправил в
