на какие–то свои, не связанные со мной, мысли. Изменения были практически незаметными, но в силу многолетней привычки я машинально отслеживал ритм дыхания, напряженность мимики, позы, прочие мелкие нюансы. И гадал, играет Татьяна или действительно равнодушна. Вопрос был не из простых. Казалось, второй вариант больше похож на правду, но если вспомнить старую пословицу про яблочко и яблоньку, то и первое предположение вполне имеет право на жизнь.
«Мать–актриса и отец–интриган галактического масштаба. Н-да, хорошее приданое у девушки, ничего не скажешь!»
Едва удержался от смеха.
Более подробную информацию о красавице ждал от безопасников с минуты на минуту, но те задерживались с перечнем скелетов в шкафу и пока оставалось лишь мило беседовать на общие темы или молча жевать.
— Татьяна, — легонько коснулся локтя девушки, привлекая внимание. — Пожалуйста, извините нас с Жан–Жаком, ваша красота совершенно лишила здравого смысла, мы вели себя как мальчишки в песочнице.
— Вы делили меня словно лот на аукционе, Генрих. Я — не вещь, — достаточно нейтрально, несмотря на общий смысл фразы, ответила красавица.
— Как мне заслужить ваше прощение? За Мийо не прошу, я не настолько великодушен, чтобы и дальше подыгрывать конкуренту, одного извинения за этого прохвоста достаточно, — с обезоруживающей улыбкой произнёс я. Но на дочь адмирала Монро отработанный годами приём не произвёл впечатление.
Таня сделала глоток воды, отставила бокал в сторону и лишь после этого посмотрела на на меня, как на наскучившего ей комара. Затем сузила глаза, задумалась. И ошарашила!
— Потанцуйте со мной, — произнесла она как ставящий условия бизнесмен, а не молодая и красивая леди, желающая хорошо провести время или охмурить мужчину.
— Но…
— Для дела, — холодно закончила девушка и вернулась к салату, окончательно выбив у меня почву из–под ног.
— Для какого дела? — Чтобы задать вопрос пришлось выждать несколько мгновений.
Не припомню, когда вообще такое случалось, чтобы меня несколько раз подряд так здорово выводили из равновесия. Невероятная девушка.
— Понимаете, — склонившись в мою сторону тихо поделилась прекрасная леди, — я помогаю одному другу. Он дизайнер и хочет снять с пьедестала эти ужасные вечерние платья, которые уже лет сто, как не выходят из моды. Ну, согласитесь же, что это дело достойно бесплатной рекламы?
— Э-э, — промямлил я, возможно впервые за пару десятков лет.
— Не отказывайте сразу, подумайте, — быстро проговорила Таня, — ведь как интересно было бы смотреть на дам, одетых в более легкомысленные наряды, да? Вы мужчина, значит должны этого хотеть даже больше, чем мы!
Девушка смотрела открыто и честно, говорила искренне и убеждённо, но последняя фраза не оставляла сомнений — за маской серьёзности Таня прячет хорошее настроение и не держит зла.
«Отходчивая и немного кокетливая, вот тебе и девочка–учёный! Скучно не будет».
— Татьяна, это похоже на провокацию. — Удивительно, но когда я улыбнулся, чувствовал себя мальчишкой–заговорщиком. Есть в девушке что–то такое… близкое. Возможно, мы немного похожи, и это… интересно.
— В силу своего возраста и некоторой неопытности даже не планировала с вами играть или провоцировать, мы в разных весовых категориях. Вы мне поможете, да? — Татьяна смотрела на меня честными глазами девочки–отличницы, уверенной, что есть в мире справедливость и светлые идеалы.
— Хорошо, — сдался я прекрасным голубым глазам и блестящему в них энтузиазму.
— Спасибо! — от души проговорила дочь адмирала Монро.
— Только давайте договоримся, что вы раз и навсегда прощаете мне ту безобразную сцену, а Жану — нет!
Таня искренне рассмеялась, но кивнула.
— И второе, — я стал серьёзным. — Вы не строите из себя такую вот легкомысленную кокетку, это не ваш образ. Мы договорились не играть.
— Хорошо, — тихо и даже как–то робко ответила Таня. — Это все ваши условия?
— Естественно, нет. Об остальном поговорим во время танца. Я так понимаю, первый танец мой?
— Да, не стоит откладывать, я не планирую оставаться надолго, у меня незавершённый эксперимент и… Простите, я могу часами говорить о работе. Если что, останавливайте меня.
— Отлично. А Жан–Жак? У него есть шанс станцевать с вами хоть один танец? — уточнил я, проверяя, держит ли она слово.
— Не хочу ничего о нём слышать! Пусть считает, что наш с вами танец — в пику ему.
— Коварная, — протянул я, подыгрывая девушке. Ни на мгновение не верил, что она до конца со мной искренна, но было в ней что–то настолько нереальное, близкое, что очень хотелось обмануться, и это настораживало.
— Я вас совсем другим представляла, — вдруг перевела тему разговора Таня. — Думала, вы суровый и неулыбчивый, как на фотографиях и видеороликах в сети, побаивалась вас.
— А теперь не боитесь?
— Ну, — протянула леди Монро, подбирая слова, — нет, наверное, не боюсь. Вас должны бояться конкуренты и прочие подобные личности, никак не я.
— Рад это слышать. Неприятно осознавать, что тебя боятся прекрасные девушки.
— Это вы зря, — снова перешла на шёпот Татьяна. — Посмотрите на этот серпентарий, — девушка еле заметно махнула головой в сторону стола, — к концу вечера вы будете мечтать, чтобы хотя бы часть из них вас боялась и даже близко не подходила.
— Думаете? — с сомнением сощурился я, хотя разделял её мнение на все сто.
— Вот вы какой! Что за политика двойных стандартов? Мне, значит, запрещено быть легкомысленной кокеткой, а сами играете в наивного юношу? Не верю! — с довольной улыбкой заявила барышня.
— Ах, Таня–Таня, как же с вами сложно, всё–то вы знаете.
— Я быстро схватываю! — заверила девушка, подмигнув. — Простите, я совершенно бессовестно отвлекла вас от еды.
— Если быть справедливым, то это был я, но, в целом, вы правы, подкрепиться стоит. Леди Оливия вряд ли отпустит меня сегодня рано, особенно если учесть, что вы намереваетесь сбежать и оставить
