Очень мягко и мимолетно он поцеловал ее в губы, а затем прижался лбом к ее лбу.
— Все это вышло так глупо. Правда? Скажи мне, что у двери стоит твой чемодан, и мне надо ехать за твоими кактусом и фикусом. Я тебя уже отсюда не выпущу. Даже если мне придется тебя запереть и постоянно целовать, чтоб твои крики не пугали соседей. И ты вернулась, не чтоб воткнуть мне куда-нибудь все эти цветы, что я тебе присылал, и вернуть ключи… Скажи, что ты больше не злишься, и мы будем работать над ошибками. Я с ума схожу… Что ты со мной сделала?..
— Ай! — магию момента нарушил вскрик Юли, по лицу пробежала гримаса боли, и она засунула палец в рот. — Это маленькое орудие пыток засунуло мне зуб под ноготь!
Марк тихо засмеялся и отпустил девушку, отступив на шаг.
— Присмотри за этой шпаной, а я, пожалуй, оденусь, если, конечно, ты не хочешь раздеться.
Юля опустила взгляд на копошащееся чудо. Еще мутные серые глазки с детской наивной доверчивостью смотрели ей в лицо. Калли завалилась на спинку и подняла вверх лапки, как в знак капитуляции. Розовые подушечки и клубок пушистой черной шерстки. Хотелось зарыться носом в это мохнатое пузико, пока лапки стучат по твоему лицу, и, высовывая язык, она чавкает с наслаждением прядь волос.
— Не обольщайся ее няшностью, она та еще проказница.
Марк прислонился к косяку гардеробной и смотрел на Юлю. Потихоньку в его глазах начинали плясать знакомые чертики, а губы растягиваться в улыбке чеширского кота.
— Но она тебя покорила, правда? Ты просто не можешь оставить два таких милых обаятельных существа и вернуться к своей мумифицированной мухе.
— Что?! Я ее похоронила со всеми почестями!
— Ага. Она у тебя как Ленин в Мавзолее лежит на подоконнике за фикусом, я сам видел.
— Значит, у нее была подружка… Которую она от меня скрыла.
— Ну так что?
— Что?
— Ай! Ну тебя, вредина! Пошли со мной завтракать.
— Завтракай, я чай попью. Ты меня так измотал, что нервы ударили по моему желудку. И я с утра сегодня есть не могу.
Марк мягко подтолкнул тискающую котенка Юлю в сторону кухни. Она спиной чувствовала его улыбочку.
— Значит, ты думала обо мне?
— Конечно! Меня уволят, если ты не перестанешь мне слать цветы на работу! А дома у меня закончились вазы, куда их ставить…
— Значит, ты их не выкидывала?
— Нет, конечно! Они же не виноваты, что ты накосячил. Не они ушли в загул, фоткались в обнимку с какими-то телками и писали мне "Малыш, сегодня не приеду"! Как вспомню… Так и хочется тебя стукнуть! Потом еще и подослал ко мне эту деваху… Чем дальше, тем больше я думаю, что ты ненормальный. И я чокнутая, что с тобой связалась. Господи! Это правда какое-то безумие! Весь мир вокруг стал как приемный покой психиатрического отделения.
Юля так заигралась с котенком, что не заметила, как вскипел чайник, и Марк подошел к ней сзади, когда она села на высокий табурет у стойки.
— Ты такая красивая.
Прошептал в самое ухо Марк, ставя перед ней чашку чая. Его теплые губы коснулись нежной кожи чуть ниже мочки ее уха. Она чуть дернула плечами, разгоняя побежавших по спине мурашек.
— Мама спрашивала о тебе, они зовут нас на дачу. В этот раз еще и с братом.
— Марк…
— Что?
— Тебе не кажется, что мы немножко не в тех отношениях.
— Мы всегда немножко не в тех отношениях, до этого нам это не мешало, к тому же скоро мы это обязательно исправим.
— Марк…
— Чш-ш-ш…
Он начал тихонько целовать ее висок, скулу, линию подбородка, шею…
Вот же черт! Я тряпка бесхребетная…
Юля не могла себе лгать, что она все-таки скучает по нему, и рада тем изменениям в жизни, что он принес… И что тает… И может быть, все-таки перевезет сюда кактус и фикус…
И хотя она ехала к Марку с твердым намерением устроить ему разнос, в итоге она лежала на диване, головой на его коленях, и смотрела телевизор. Марк гладил ее спину, перебирал волосы… Часто к нему присоединялась Калли, резвясь в длинных светлых локонах, после чего они все были спутанные и слюнявые. Или скакала по ней, используя ее тело как скалодром. Наигравшись, зверек свернулся клубочком у Юли под боком и уснул.
— Как давно она у тебя?
— С прошлой среды.
— Ты помнишь, что я не хотела заводить питомцев?
— Помню.
— И завел?
— И завел.
— Ты точно хотел, чтобы я вернулась?
— Не говори глупостей. Конечно, хотел! Очень. Но я снова совершил супергеройский поступок. Это котенок от подвальной кошки в нашем доме. Сама понимаешь, что такие зверодети редко живут долго. Хоть нашу кошку тут и чтут как отличную мышеловку, не обижают, кормят, и у нее там хоромы из коробок и подстилок… Но мир суров.
— Хватит давить на все мои женские кнопочки, я уже и так тут.
— Но тут еще нет твоих питомцев и вещей.
— Перевезем вечером.
— И муху?
— И муху. На память.
Веки у Юли начинали потихоньку слипаться, и она почти дремала. Марк нежно улыбался, не отрывая от нее глаз. Она этого не видела, но чувствовала. И ей было хорошо. Спокойно и уютно.
Все имеют право на ошибку… Он прав, я тоже не была паинькой. И это те отношения, где я хочу попробовать…
Глава 27
— А точно дело в нервах?
Карина стояла под дверкой туалета.
— А в чем
