Они и заплатили ему за убийство королевы. Говорят, очень хорошие деньги. Чи-Тоан давно грезит о власти. Но с королем Кваном — где ему бороться! А когда Мириана осталась одна, молодая и слабая, тут уж он не упустил свой шанс! Теперь великой династии пришел конец… Ничто уже не будет таким, как прежде.
Продолжая глотать крепкое спиртное, Кайл пытался осмыслить услышанное. Неужели, это правда? Неужели, Эмиру заплатили за смерть Мирианы? Почему же он не убил ее раньше… Хотя да… Кайл сам срезался на этом однажды. Без союзника нельзя опустить мост. А Мириана была идеальным союзником, слепым и преданным в своей любви. К тому же — сбросить противника в пропасть Инферно на глазах зрителей, это более чем эффектно. Эмир предусмотрел абсолютно все! Настоящий победитель, умный, сильный, хладнокровный. Лучший воин из ныне живущих. Разумеется, он понимал, что королем Туанга ему не стать. А если бы Мириана пошла за ним — зачем она ему? Только обуза. Эмир не любил девушку, просто воспользовался ее доверчивостью и наивностью. Турнир обнажает слабости каждого. Мириана была наивной и доверчивой — и она проиграла. И она погибла. Как и сказала Прорицательница. Как говорило его чутье. Как боялся учитель Мюйи.
Эмир поскитается немного, потерпит, а когда к власти придут жрецы — уж будьте уверены, они найдут для него лучшую должность, а может и титул! Глядишь, однажды он станет новым правителем Туанга! С его-то умом, красотой, силой…
Кайл отложил рюмку, бросил на стол горсть монет и, не прощаясь с хозяином, вышел из бара. Он вернулся в офис, господина Джанджи еще не было, очевидно встречает траурную процессию. Кайлу не хотелось слышать, что от Мирианы ничего не осталось, и еще меньше хотелось слышать, что нашли какой-то лоскут одежды, принадлежавшей ей.
Поэтому он прошел в потайную комнату, позади офиса, много лет служившую ему спальней, вытащил из-под подушки кошель с деньгами, сунул его в полотняный мешок, бросил туда фляжку с водой, смену белья и, закинув мешок на плечо, вернулся обратно.
Секунду он стоял у окна, глядя на проплывающие внизу облака, а потом протянул руку и снял Разящего со стены. И пусть Джанджи считает его вором! Ему не было до этого никакого дела.
В этот день Кайл покинул Облачный город, и куда он скрылся — никто не знал.
Глава четвертая. Болезнь
Похоронная процессия медленно спускалась на дно пропасти. Участники ее молчали, потрясенные трагической смертью молодой королевы Туанга, которую они наблюдали только что. Все они были поражены жестокостью и бессердечием убийцы, поднявшим руку на девушку, столь преданно его любившую. Не забывали они и о пророчестве, им угрожавшем: о том, что горы должны рухнуть, а Туанг прекратить существование со смертью последнего представителя королевской династии. И потому спускались они с траурным молчанием, подобно процессиям, сжигавшим тела во время эпидемий чумы в средневековой Европе.
Наконец, спустя долгое время, они достигли самого дна. Там, наверху, уже бушевали бури политических интриг. Там плели свои сети жрецы, там готовил заговор придворный министр Каолам. Но здесь, на дне глубокой пропасти, царила звенящая тишина.
Сейчас участники процессии должны были формально обойти ущелье, чтобы подтвердить, что от тела девушки ничего не осталось. И они, рассредоточившись, побрели по ущелью, пока кто-то вдруг не заметил что-то белое.
Ослепительно белое, на белом же снегу. Очевидно, это были обрывки костюма Мирианы или ее башмаки. Все бросились на крик нашедшего, а подбежав, застыли, пораженные увиденным.
Прямо на снегу лежала Мириана. Ее тело было полностью разбито и покрыто кровью, но это была она — узнаваемая, не разлетевшаяся на куски!
— Как такое возможно! — прошептал кто-то. — Это же чудо!
Чудо, чудо, шептали все вокруг, не в силах пошевелиться, они смотрели на мертвую королеву, которая сейчас казалась юной и прекрасной, как никогда. Ее лицо сохранилось, а глаза были закрыты. С момента падения прошло уже несколько часов и ее белые волосы были слегка припорошены снегом.
— Нужно забрать останки, — наконец произнес глава процессии. — И похоронить ее там, где покоятся остальные короли. Помогите мне!
Но никто не шевельнулся, все продолжали стоять без движения, и вдруг самый юный из всех участников, тот, кого больше других потрясла эта страшная картина, вытянул задрожавший палец, словно указывая на что-то, невидимое взору других.
— Смотрите! — прошептал он, а потом крикнул уже громче, — Смотрите!
Остальные следили за направлением его взгляда, за тем, куда указывал его палец, но не замечали ничего, что могло бы привести их помощника в такое сильное нервное возбуждение. Они недоумевали, перешептываясь, не понимая, куда он смотрит.
А он смотрел на огромную красивую снежинку, которая, будто сверкающая драгоценность, опустилась прямо на лоб Мирианы и теперь лежала, поблескивая в лучах заходящего солнца. И эта снежинка медленно таяла, превращаясь в прозрачную каплю.
Наконец, глава процессии вдруг понял, куда указывает юный помощник, и раскрыл рот, застыв от изумления. А потом прошептал:
— Во имя Великой птицы! Она жива! — бросился к телу девушки, коснулся ее лба и убедился, что он все еще теплый, а Мириана едва слышно, прерывисто дышит.
— Это невозможно! — понеслось по процессии, никогда не случалось ничего подобного! Как можно упасть с такой высоты и остаться в живых! Чем это можно объяснить!
Словно громом пораженные, они стояли, не шевелясь, а потом, придя в себя от потрясения, глава процессии вскочил и громко крикнул:
— Целителей сюда! Живо!
— Но… целители никогда не покидают стен монастыря… — возразили ему.
— Что значит, не покидают! Королева, не оставившая наследника, умирает! Да они бегом сюда прибегут! Живо за ними! И накройте ее чем-нибудь, чтобы она не замерзла!
Сбиваясь с ног, участники процессии помчались к ступенькам.
***
Мириана открыла глаза. Она лежала на полу в своей тростниковой хижине, на тонкой циновке, укрытая одеялом. Сквозь дыры в потолке просвечивало чистое голубое небо. Она не знала, сколько времени прошло и как долго она лежит без движения. Она лишь смотрела в это небо и вспоминала обо всем, что с ней произошло. Она вспоминала смерть отца, и мать, оставившую ее одну, не умеющую бороться, не готовую противостоять заговорщикам. Вспоминала своего мужа, его крепкие удары и его смерть, гибель несчастной Сун Ли, и жестоких работорговцев. Вспоминала цитадель и своего учителя, которого она так опрометчиво не послушалась. Слова Прорицательницы, оказавшиеся правдой и грустные глаза богини Лады, уходящей в туман. И свои тренировки. И Поднебесный турнир. Смерть Оданы. И свою любовь. Снова и снова думала она о своей любви к Эмиру, ощущая то боль,
