Читаем без скачивания Авдотья и Пифагор - Иосиф Гольман

Впрочем, Марат никак не насторожился: решила побегать — значит, не так уж обижена. А с подарками и вовсе простит. Тем более он вчера сразу повинился, чуть не на коленях вымаливая прощение. Марат даже подумал: не переборщил ли он со своим комплексом вины? Разве не мужу принадлежат все прелести его женщины? И разве не обоюдным является получаемое при этом удовольствие?

С полчаса он ждал спокойно. Потом позвонил Дуняхе по сотовому. Телефон ответил сразу — лежал в той же комнате, в тумбочке.

Еще через десять минут Кураев вышел на улицу. Сначала двинулся по общепринятому в поселке терренкуру. Потом, внезапно поняв, что Дуняха давно уже не здесь, чуть не бегом побежал к воротам, к охране.

Здоровенный мордатый парень не сменился, что впоследствии сэкономило немало времени.

Марат был ошеломлен.

Ему включили воспроизведение с камеры наружного наблюдения.

Машина оказалась убогой вазовской «четверкой». За рулем сидел его убогий соперник. Вот жена села, вот закрыла за собой дверцу, вот машина поехала. И все.

Минуты две Кураев-младший молча сидел на стуле, не в силах ничего не только сделать, но даже произнести. Охранник с интересом наблюдал за рогатым властелином жизни. Происходящее его явно развлекало.

Наконец Марат начал приходить в себя.

– Что лыбишься, м…к? — тихим спокойным голосом спросил он охранника.

Когда же тот попробовал немножко возмутиться, очень больно схватил верзилу за кончик носа. Этому Марата тоже научил Ли Чен, хоть техника отнюдь не из кунг-фу, а скорее из джиу-джитсу. Охранник взвыл от чудовищной боли, да так, что прибежал начальник караула, бывший полковник из серьезной структуры. Он отлично знал и самого Марата, и его отца.

С трудом оторвав сильные пальцы Кураева от лица обезумевшего служивого, офицер привел парня в чувство:

– Кончай психовать! Время теряешь.

Правда подействовала.

Первое побуждение — в машину, дать газу, догнать, порвать на части. Потом желание детализировалось: на части следовало порвать только эту тварь, Светлова. С женой все было сложнее. Конечно, он ей происшедшего не забудет. Но сделает скидку на вчерашний инцидент.

Короче, простит, пусть и не сразу: Кураев-младший отдавал себе отчет, что другого пути у него просто нет. Она действительно колдунья, раз вполне умный, самодостаточный и современный человек так зависит от ее благорасположения.

В дежурку, запыхавшись, вбежал вызванный начальником караула отец.

– Сынок, что случилось? — Для нормальных отцов беда сына страшнее собственной.

– Дуняха уехала, — уже почти спокойно сказал Марат.

Полковник деликатно вышел, забрав с собой синеносого охранника и оставив Кураевых наедине.

– А может, это к лучшему? — после паузы спросил отец. Он не стал добавлять, что сын любит свою жену гораздо больше, чем она его, это и так подразумевалось.

– Я обидел ее вчера, — сказал Марат. — Сильно обидел.

– Жена не должна бросать мужа, — отклонил попытку защиты Станислав Маратович. — Ни при каких обстоятельствах. Если, конечно, она жена.

– Пап, давай не будем сейчас ничего обсуждать.

– Давай, — согласился Кураев-старший. — Что ты собираешься делать и как я тебе могу помочь?

– Собираюсь найти этого ублюдка, — сказал Марат. — И забрать жену.

– Возникают два вопроса, — спокойно проговорил отец. — Первый: если она не захочет? Второй: что ты собираешься делать со Светловым? — Он уже тоже прокрутил ролик с камеры и вошел в курс дела.

– Захочет, — ответил на первый вопрос Марат. — А его — убью.

– Сынок, я когда-нибудь мешал тебе жить? — тихо спросил Кураев-старший.

– Нет, что ты! — Марат даже вырвался из охвативших его бешеных чувств. — Что ты, пап?

– Если хочешь меня сгубить — убей Светлова.

– А ты хочешь оставить его семейным врачом? — не выдержал Марат.

– К сожалению, нет, — вздохнул тот. — Но и убивать не собираюсь. И тебе не дам, это не таджик бесхозный.

История, о которой напомнил отец, была крайне неприятной. А могла бы стать еще неприятнее, если б Кураев-старший вовремя не вмешался.

Марат гулял с Дуняшей в лесу, рядом с поселком, и на симпатичную девчонку загляделся молодой парень-гастарбайтер. Марат пришел в бешенство, издевательски спросил, не хочет ли тот отбить его жену. Азиат ответил утвердительно, как потом выяснилось, просто из-за незнания русского языка.

Из дальнейшего Кураев-младший мало что помнил. Когда Дуняша, успев сбегать за отцом, вернулась вместе с ним на поле боя, Марат, как сорвавшись с цепи, все еще молотил своего соперника. Никакое это не было поле боя — это было место жестокой экзекуции.

Отец оторвал сына от несчастного. Тот был без сознания.

Прибежавшие на помощь Озеров и Никандрыч на руках унесли парня, но не в поселок, а подальше в лес, туда же подвезли вызванного своего врача и позже — бригадира таджиков, в чьем ведении находился избитый парень.

Кураев-старший заплатил бригадиру такую сумму, что тот согласился далее все взять в свои руки. На этом история для кураевской семьи закончилась.

Станислав Маратович очень надеялся, что парень остался жив, однако вспоминать о скверном эпизоде не любил, лишь получил клятвенное обещание сына никогда больше так не поступать.

Кураев-старший вовсе не был пацифистом. И враги, конечно, случаются, хоть это — не про плохо владеющего русским языком гастарбайтера. Но даже если враг настоящий, то расправляться с ним следует не так поспешно и глупо, как это сделал Марат.

Более ничего не обсуждали.

Отец взял на себя аэропорты и вообще пересечение госграницы плюс дорожных ментов, а Марат быстро раздал поручения Озерову и трем его приятелям, тоже людям тертым, выходцам из спецслужб. Обещал реально большие деньги за возвращение Дуняши, причем вернуться она должна была невредимой, и почти такие же — за Пифагора (относительно его физических кондиций никаких условий не ставилось).

Станислав Маратович, чувствуя, что не в состоянии помешать действиям сына, тем не менее старался хотя бы контролировать степень их рискованности для Семьи. Так, он прервал попытку Марата непосредственно поговорить с дружками Озерова. Свидетель против свидетеля — это одно дело, особенно когда судья на твоей стороне, а свидетель против четверых свидетелей — уже другое. Может, и не безнадежное, но гораздо более затратное. При инструктаже Ивана присутствовал лично — боялся, что вышедший из себя сын наговорит лишнее.

Впрочем, получил не только отрицательные эмоции. Станислав Маратович не мог не оценить, что наследник сумел взять себя в руки и действовать пусть, на взгляд отца, излишне резко и размашисто, но все же обдуманно и расчетливо.