Читаем без скачивания Авдотья и Пифагор - Иосиф Гольман

Впрочем, получил не только отрицательные эмоции. Станислав Маратович не мог не оценить, что наследник сумел взять себя в руки и действовать пусть, на взгляд отца, излишне резко и размашисто, но все же обдуманно и расчетливо.

Тем не менее все происходящее ему активно не нравилось. Улучив момент, Кураев-старший заметил сыну, что ни одна женщина не стоит такого напряжения и таких денег, особенно если имеются сомнения в ее чувствах.

Марат ничего не ответил, только быстро и как-то затравленно глянул на отца. У того от жалости екнуло сердце. Захотелось, как в детстве, обнять сынулю и прижать к себе.

Станислав Маратович тяжко вздохнул про себя и решил идти до конца. Маленькие детки — маленькие бедки, но когда детки большие — они не перестают быть детками.

Марат сидел в гостиной особняка и, как паук в засаде, держал в руках концы сигнальных нитей.

Московские аэропорты обработали. При попытке пересечения границы сладкую парочку задержат. Кстати, на записи видно, что в машине есть еще пассажиры. Может, они и не собирались бежать из страны? Озеровские бойцы, посланные на всякий случай на квартиру Пифа, вдруг выдали странную информацию. Оба окна, несмотря на минус два, распахнуты настежь. Вряд ли, надолго уезжая, хозяева так поступят.

Марат вскочил в «Гелендваген» и помчался на восток столицы. Отец сел рядом, не желая пускать события на самотек.

Взбежали на четвертый этаж хрущевки, Кураев-старший — всерьез задохнувшись, младший — вообще не заметив этажей. Позвонили в круглый старый звонок на косяке стандартной фанерной крашенной в коричневый цвет двери. Если не откроют — можно выбить одним ударом ноги.

Марат достал «ПМ» — у него имелось официальное разрешение, — снял с предохранителя и дослал патрон в ствол. Отец молча забрал у него оружие. Кураев-младший поморщился, но возражать не стал: с той стороны явно кто-то подходил.

Не спрашивая, что за гости, широко раскрыл дверь.

Из квартиры пахнуло холодком — температура была вряд ли сильно выше, чем на улице. Несмотря на это, отлично выспавшийся доктор Балтер предстал перед незваными гостями с обнаженным торсом и в спортивных брюках — предполагалась пробежка, не утренняя, конечно, потому что хирург вернулся из клиники, когда уже рассвело. Балтер был обут в дорогие кроссовки и зачем-то надел маленькую поясную сумочку.

– Вы кто? — спросил сбитый с толку Марат.

– А вы кто? — спокойно ответил Леонид Михайлович.

Впрочем, он уже понял, кто пожаловал к нему с визитом. Точнее, не к нему, а к уехавшему хозяину квартиры. «Раз такой переполох, — подумал Балтер, — значит, ученик смылся не один. Молодец Пиф. Во всем способный». Вместо ответа Марат, грубо оттолкнув доктора, прошел в комнату. Он уже и так понимал, что ни Дуняши, ни Пифа там не увидит.

– Простите, вы — доктор Балтер? — вежливо спросил Станислав Маратович. Наводя справки о будущем враче Семьи, он благодаря Интернету видел лицо Пифова наставника.

– А вы — Станислав Маратович? — улыбнулся в ответ Балтер, тоже немало наслышанный про непростые отношения Димы с этой семьей.

– Где Светлов? — грубо вмешался Марат, быстро обшарив все углы небольшой квартирки.

– А вы, надо полагать, Марат, — сказал доктор, внимательно глядя на гостей.

– Вам не надо ничего полагать! — взвился Кураев-младший. — Где этот подонок? Я получу свою жену — он получит свою жизнь.

– С вами можно говорить нормально или вы тоже невменяемый? — спокойно обратился доктор Балтер к Кураеву-старшему.

– Можно, — выдавил из себя улыбку тот. — Сын очень переживает. Не сердитесь на него.

– Я никогда не сержусь на пациентов, — безо всякой иронии сообщил Леонид Михайлович. — Хотя вашему сыну нужен другой специалист. Если вы отнесетесь к этому серьезно, я вам обязательно помогу.

– Леонид Михайлович, — мягко ответил Станислав Маратович. — Я готов выполнять все ваши предписания и по себе, и по сыну, но завтра. Сегодня мне нужно локализовать ситуацию. Я очень ценю Светлова и не меньше вашего хочу, чтобы все разрешилось без серьезных проблем. Прошу вас, помогите нам.

– Со Светловым, — подумав пару секунд, ответил Балтер, — не помогу. Думаю, он уже далеко. И в ближайшие годы вам до него не добраться. Да и потом тоже. А со здоровьем помогу обязательно.

– Слушай, чудак, — взвился, сжимая кулаки, Марат, — побеспокойся лучше о себе! Куда поехал этот подонок?

Его глаза, казалось, вновь зажглись изнутри и стали какими-то более выпуклыми.

Вместо ответа Леонид Михайлович буквально на секунду исчез в комнате, тут же вернувшись с двумя маленькими таблетками на ладони. Передал их Кураеву-старшему.

– Попросите вашего сына принять. У него в любой момент может случиться приступ.

Марат, обычно вообще не болевший, сейчас и в самом деле чувствовал себя неважно. Лицо стало красным, почти пунцовым, покраснели даже белки глаз.

Он позволил отцу усадить себя на стул. Доктор Балтер налил воды в чашку и дал запить таблетки.

– Пять минут пусть просто посидит, — сказал Леонид Михайлович Кураеву-старшему, после чего… ушел в спальню бриться — послышалось характерное жужжание электробритвы.

Вернулся быстро, чисто выбритый и готовый хоть бегать, хоть оперировать.

– Ну, как дела? — спросил он у обоих.

– Плохо дела, — неожиданно тихо и вяло ответил Марат.

Леонид Михайлович взял его за запястье.

– Сейчас наладится, — пообещал он, послушав пульс и внимательно посмотрев на лицо успокоившегося безумца. — Сегодня лучше бы полежать. А там постепенно все само собой образуется. Вы молоды, уже многого добились и, если научитесь себя контролировать, добьетесь еще большего. В общем, все будет хорошо.

– Вы думаете? — печально усмехнулся Марат.

Станислав Маратович, поблагодарив Балтера, под руку повел сына к выходу. Тот как будто успокоился. Кураев-старший подумал даже, что, может быть, вся эта история обойдется малой кровью. К Леониду Михайловичу он мгновенно проникся доверием и собирался воспользоваться его услугами в самом ближайшем времени. Более чем достойная замена сбежавшему неблагодарному щенку. Причем обследовать и лечить Станислав Маратович собирался не только себя, но и сына. Его состояние внушало сегодня куда большие опасения.

В машине отец сел за руль, а Марат — на пассажирское место. Казалось, он успокоился и постепенно приходит в себя. Даже вздремнул по дороге. Однако Станислав Маратович сильно ошибался.

Уже на Рублевке сын встрепенулся, глаза вновь нездорово заблестели. Потребовал остановиться около большого супермаркета.