чувствуют, что должны находиться здесь.
— Вот и у вас, надеюсь, так будет! Дождитесь меня! Я скоро буду!
Вот только погода явно решила, что я поспешил с обещаниями.
* * *
Михельс Исбьерн князь Рюгена возвращался домой из очередного похода. В памяти его горели огнём последние слова Хильды Бизоненс, владычицы Борнхольма, ныне завёрнутой в шкуру бизона и приготовленной к последнему прощанию:
— Ваш род предал землю, применив дар против своих. Дух земли вас покинет! Он не простит!
«Чушь! — думал Михельс. — Дух земли тысячелетиями помогал моему роду. Исбьерны — его избранные хранители».
Но почему-то на душе было муторно. Последние слова Хильды звучали как проклятие. Королева Мадлен снова его руками наказала непокорного вассала, вознамерившегося выйти из-под её власти. Остров Борнхольм не впервые пытался восстать из-под гнета династии Блавален, но в этот раз битва вышла на редкость кровавой.
Хильда, владычица острова и маг земли восьмого уровня, не побоялась возвести стены вокруг своего острова, перекрывая доступ кораблям королевы Мадлен. Бунтарка уничтожила половину датского военного флота своими каменными шипами, выращенными из-под воды. Когда Михельс подплывал к острову, он видел каменных ежей с насаженными на них кораблями. Жуткое зрелище. Его небольшой флот беспрепятственно прошёл сквозь морское кладбище и присоединился к королеве.
А дальше был поединок сил двух магов земли. Трёхсотлетняя Хильда держалась долго. На родной земле она была как никогда сильна.
— Сколько ты ещё будешь прислуживать этой суке, Михельс? — разносился скрипучий голос владычицы Борнхольма, когда битва затихала. — Земля никогда не покорится воде! Никогда!
— Земля не выживет без воды! — отвечал Михельс, сплетая очередное заклинание или отражая атаку старой Хильды. Видит Белый Медведь, ему не хотелось воевать с собственной наставницей, той, кто учил его с малых лет пользоваться дарованной богами силой. Но пришлось.
— Огонь, воздух, вода приходят и уходят! Но земля…земля, мальчик мой, остаётся!
Вслед за этими словами морские пучины вздыбились, являя раскрытую каменную ладонь с уродливыми пальцами, внутри которой оказался броненосец с королевским штандартом. Пальцы ладони медленно сжимались в кулак, грозя уничтожить королеву Дании вместе со всеми её советниками, лизоблюдами и подпевалами. Её истеричные вопли доносились до Михельса сквозь рёв воды и скрип камня:
— Я хочу, чтобы она сдохла! — верещала, словно торговка на рыбном рынке, Мадлен Блавален, цепляясь за канаты, чтобы не вылететь за борт. — Убей! Убей её! Убей всех! Мне всё равно! Уничтожь всех! Я заселю этот проклятый остров заново! Убей!
На краткий миг Михельса посетила мысль дать Хильде завершить начатое. Но клятва крови, данная его предком, все крепче сжимала удавку на горле. Не вмешаться равно предать, предать равно смерти. А жизнь князь Рюгена любил.
Всё, что он мог сделать для бывшей наставницы, это дать умереть той в бою, как настоящей воительнице. Михельс перехватил нить управления каменной дланью, нарушил плетение и наблюдал, как разрушается воистину могучее заклинание владычицы Борнхольма, осыпаясь камнями в морские пучины.
— Ваш род предал землю, применив дар против своих. Дух земли вас покинет! Он не простит! — были последние слова Хильды Бизоненс, сильной воительницы и преданной защитницы своих людей и собственной стихии.
Мадлен праздновала победу, обложив и без того многострадальный остров двойными податями. Ненасытная стерва. Она требовала сравнять с землёй замок Бизоненсов, но Михельс отказался, уводя свои корабли от Борнхольма. Клятву рода он исполнил, остальное его не касалось. Мадлен лютовала, но так и не смогла найти тело старой Хильды, чтобы оставить его без погребения в назидание остальным.
Закатное солнце обагрило морские воды в золото, когда князь Рюгена запустил горящую стрелу в ладью с телом наставницы. Там же были наборы еды и питья, оружие и украшения, необходимые для путешествия по Реке Времени. Огонь быстро охватил сенные матрасы, перебросился на шкуры и одежды погибшей. Всё было пропитано специальным составом для лучшего горения.
Михельс поднял наполненный до краёв кубок из рога бизона, когда-то подаренный ему наставницей:
— Ты жила сильно и свободно, Хильда Бизоненс, владычица Борнхольда, и умерла так же! Пусть твоё перерождение будет лёгким и быстрым! Земля прощается с тобой!
Князь Рюгена пил медовую брагу, она стекала по его усам и бороде. Нужно было выпить всё, отдавая дань уважения погибшей воительнице. Запрокинув голову назад, он не сразу заметил, как его люди стали перешёптываться и глазеть вслед догорающей ладье.
«Неужели так давно не присутствовали на настоящем воинском обряде прощания?» — мелькнула у князя мысль и тут же исчезла, стоило всмотреться в сгущающиеся сумерки.
Ладья с телом Хильды Бизоненс остановилась, вмерзая намертво в слой льда, хищной лапой тянущийся откуда-то с востока. Лапа всё разрасталась, приобретая черты уродливой каменной ладони, разрушенной Михельсом у берегов Борнхольма. Лёд сковывал его корабли один за другим, покрывая изморозью металл, дерево, ткань, людей, попадающихся на его пути. Ему было абсолютно безразлично всё.
Михельса спасло только то, что его корабль находился чуть в стороне от остальных. Неизвестная ловушка прошла в десятке метров от него, обдав ледяным дыханием смерти и направляясь дальше на запад в сторону родного дома князя Рюгена.
«Она всё-таки меня прокляла!»
Глава 20
Такое ощущение, что погода как с цепи сорвалась. Пришвартовывались мы чуть ли не на ощупь и это при одновременной работе магов воздуха и воды, пытающихся нивелировать непонятно откуда взявшийся снегопад. Такая погода для середины ноября в Санкт-Петербурге была не в новинку, но легче от этого не становилось. Видимость была нулевая.
Я даже грешным делом перепроверил, а не магического ли происхождения накрывшая город снежная буря, но очки Инари не показали ни малейших следов вмешательства. Более того, по заверениям Кираны, элемент стал вести себя спокойнее. Однако такая погода никак не способствовала путешествиям даже с учётом использования свитков переноса.
Решено было на день остановиться у меня в особняке, где я выдавал себя за Гаврилу Петровича Виноградова. Я предупредил Арсения, чтобы ждал гостей, и связался с Тильдой:
— Тиль, нас тут снежной бурей накрыло. Ничего не видно дальше собственного носа, вы как? Ещё день продержитесь или прорываться к вам на свой страх и риск?
— Да, должны, вроде бы, — немного неуверенно отреагировала подруга. — Стало легче, будто этот вой противный поутих, но не замолчал. Теперь он похож на назойливый шёпот.
Я колебался пару мгновений, прежде чем произнести:
— Мне нужны вы с Эоном посоветоваться. У меня ситуация сложилась… не знаю, как разрешить.
Я кратко пересказывал историю Нарвы и выводы лекарей. Ситуация выглядела безрадостно, но и совсем патовой не была. Тильда изредка перебивала, задавая уточняющие вопросы и передавая ответы Эону. Под конец беседы подруга уточнила:
— Я надеюсь, ты не планируешь сделать меня «мамочкой» этому созданию? Я
