Он задорно рассмеялся и снова нежно привлек ее к себе.
– Жизнь в этой проклятой Англии совершенно испортила тебя, любовь моя. Дай тебе волю – и ты обо всех пикантных вещах будешь говорить напрямик. А между тем любовь – такая тонкая и деликатная штука…
– Французская любовь, – поправила его Катрин. – И потом, с чего ты взял, что до Англии я была другой? Мы ведь не были знакомы раньше, как же ты можешь судить обо мне?
Они вышли на маленькую полянку, посреди которой одиноко стоял забытый крестьянином стог сена. Скошенная трава была немного примята: видимо, кто-то еще искал уединения в этом безлюдном месте. Повернувшись к Жоржу, Катрин позволила ему снять с нее часть одежды и отнести в мягкую травяную постель. Как обычно, вслед за этим он осыпал девушку бурными ласками, от которых ей сделалось одновременно приятно и отчего-то щекотно, и она поторопила Савиньи, дав понять о своем остром желании.
– Поможешь мне немного? – лукаво подмигнул он, и Катрин, подбодрив его улыбкой, протянула руки к поясу облегающих белых лосин. С привычной ловкостью справившись с застежками, Катрин помогла Жоржу обнажиться, чтобы они смогли скорее перейти к главной части любовного действа. Впрочем, Жорж был страстным мужчиной и в минуты близости мог даже несколько утомить ее своей ненасытностью.
Девушка принялась нежно ласкать любовника. Жорж громко застонал и принялся осыпать ее частыми поцелуями. Его движения, сначала осторожные, становились все энергичнее. Катрин со страстью отвечала его быстрым толчкам, и вскоре весь лес наполнился громкими стонами любовников, заставлявших разлетаться прочь шустрых лесных птиц.
Час спустя они выбрались на дорогу тем же путем, которым пришли на поляну. Прощаясь с Катрин, Жорж долго покрывал поцелуями ее лицо и шею, несколько раз умудрившись залезть за корсаж ее платья. Очень часто после такого пылкого прощания они снова возвращались к укромному лесному убежищу и повторяли весь чудесный ритуал. Но сегодня Жорж торопился в казармы: ему предстояло готовить солдат к ночному караулу. С явным сожалением расставаясь с возлюбленной, Савиньи напоследок с чуть заметной обидой спросил:
– Почему ты всегда так упрямо отказываешься поехать на вечеринку к моим парижским друзьям? Если ты боишься, что тебя опознают твои враги, нужно просто надеть парик. Превратишься в блондинку – и даже я тебя не узнаю.
– Прости, Жорж, но это совершенно невозможно, – с грустью отказалась Катрин от его предложения в очередной раз. – Как бы безопасно такая поездка ни выглядела, я не вправе рисковать. Да и потом, сама госпожа Жозефина наверняка не одобрила бы такого поступка. Мне нужно дождаться, когда вернется генерал Бонапарт. Вот тогда – посмотрим.
– Генерал Бонапарт… На днях я подслушал на приеме у Барраса, что он должен вот-вот нагрянуть в столицу, как снег на голову. Так что, радость моя, готовься к встрече. Но все же мне безумно жаль, что ты со мной никуда не выезжаешь. Насколько было бы удобнее, если бы госпожа Бонапарт поручила твою охрану непосредственно мне, а не моему полковнику.
– Если бы Жозефина знала, как будут развиваться события, не сомневаюсь, что она так бы и сделала, – шутливо заметила Катрин. – Но кто же мог предположить, что ты окажешься проворней и первым вскружишь мне голову?
Помахав на прощание капитану рукой, Катрин повернула к дому. Нет, ей просто повезло, что в ее уединенной жизни появился такой пылкий, молодой и веселый любовник. Отправляясь в рискованное путешествие, она даже не думала о чем-то подобном. Но раз уж такая возможность представилась, то она решила от нее не отказываться. «Пусть этот ни к чему не обязывающий роман с капитаном Савиньи будет моей местью Джейсону», – сказала она себе два месяца назад.
Насколько с Джейсоном все было мучительно, запутанно и сложно, настолько с Жоржем у нее все сложилось безболезненно, легко и просто. Да, он не был так умен и интересен, но зато проще смотрел на жизнь. Пусть он и не дарил ей таких захватывающих ощущений в постели, зато никогда не пытался намеренно причинить боль. Но главное, она была безмерно благодарна ему за то, что Жорж помог ей хоть ненадолго забыть о терзавшей ее сердце неразделенной любви к Джейсону. И все же она не могла его по-настоящему полюбить, отдаться без остатка, всей душой. Но, может, это было и к лучшему?
* * *
Генерал Бонапарт покинул Египет и высадился на юге Франции – эта волнующая новость мгновенно облетела все города и деревни, все заставы и посты. Преданные генералу войска, расквартированные в Париже и за его пределами, были поспешно приведены в боевую готовность, чтобы при необходимости оказать поддержку своему кумиру. Засуетился и полковник Берсель, под началом которого служил Жорж Савиньи. А вскоре в имение примчалась супруга полковника, подвижная маленькая блондинка, бывшая близкой подругой госпожи Жозефины. Едва соскочив с кабриолета, которым она сама и правила, мадам Берсель бросилась в гостиную, где уже находилась заметившая ее в окно Катрин. Как отметила девушка, Луиза Берсель выглядела так, будто провела в дороге как минимум неделю, а не пару часов.
– О дорогая, скажите мне скорее, куда запропастился мой супруг! – с порога затараторила мадам Берсель. – Я не нашла его в части, и там никто не знает, куда он уехал. Я так надеялась, что застану мужа хотя бы в имении, но, судя по вашему взгляду, его нет и здесь. А мне он так срочно нужен, что я сейчас просто умру от нетерпения!
Буквально рухнув в глубокое кресло, мадам Берсель расстегнула несколько пуговиц своего дорожного костюма и принялась устало обмахиваться платком. Позвав горничную, Катрин велела принести прохладительных напитков и присела рядом с супругой полковника.
– Что случилось, дорогая Луиза? – участливо спросила она. – Расскажите мне скорее, в чем дело, и, может быть, я смогу вам как-то помочь.
– Помочь? Ах дорогая моя, боюсь, мне никто сейчас не сможет помочь! Никто не сможет помочь… спасти мою обожаемую Жозефину!
– Жозефину? Как я не догадалась сразу! Так несчастье случилось у госпожи Бонапарт? Что ж, ведь мы все этого ожидали…
Приняв у горничной поднос, Катрин принялась ухаживать за мадам Берсель. О том, что генерал Бонапарт узнал об изменах жены и хочет с ней развестись, она слышала уже давно. Да и сама Жозефина так открыто выражала свои чувства, что только наивный человек мог ни о чем не догадаться. Непосредственность госпожи Бонапарт не раз приводила Катрин в сильное смущение, ведь, проведя полгода в Англии, она привыкла к сдержанности.
– Значит, Жозефине не удалось встретиться с генералом раньше его противных родственников? – с тревогой спросила она. – И они рассказали ему о ее… поведении?
