поперек горла, и я закашлялась, чувствуя на спине легкие похлопывания маминой руки.
– Маааам, – весь аппетит мгновенно пропал, а ведь я хотела сунуть нос в пакеты и выяснить, не купили ли они еще того самого мороженого, которое я вчера благополучно приговорила.
– Что мам? Виктория, надеюсь, ты понимаешь, что кофе беременным вреден?
Началооось.
Я думала, что период нравоучений, что мне есть, что пить, что надевать, прошел, когда я выпустилась из школы, но, оказывается, я ошиблась.
Пока живы наши родители, мы для них всегда будем оставаться детьми…
– Не нужно, милая. Ты же не хочешь, чтобы Вики помчалась в аэропорт, подальше от твоих советов.
Спасибо, пап.
– О чем ты только говоришь? Я никуда ее не отпущу, пока будущий муж за ней не приедет!
Будущий муж…
Закашлялась снова, и мама снова пришла на выручку. Она похлопывала меня по спине, а я мечтала оказаться в своей комнате, желательно под кроватью, чтобы не видеть и не слышать их разговоров про лжебеременность и моего лжепарня.
Это когда-нибудь кончится?
– Как Элли?
Нужно перевести тему, иначе они заподозрят неладное.
Мама принялась рассказывать о поездке, в красках описывая все прелести, в кавычках, токсикоза моей младшей сестренки, а я в который раз порадовалась, что беременность мнимая. Не хотелось бы испытать это на себе.
Помогла разложить покупки по шкафам и тут же сбежала под благовидным предлогом позвонить своему жениху.
Комната встретила тишиной и едва уловимым запахом океана. Как бы я ни пыталась избавиться от следов присутствия Марка, мне не удалось ничем убрать этот аромат свежести. Он словно издевался, швыряя меня в пучину воспоминаний, которые я предпочла бы забыть. Снова и снова чувствуя этот запах, я становилась безвольной слабохарактерной дурочкой, которая мечтала вновь оказаться в объятиях этого мерзавца, уткнуться носом в его загорелую шею и стоять так целую вечность.
– Виктория, я нашла это в прачечной… – мама влетела в комнату, неся футболку цвета хаки. – Наверное, Марк забыл…
– Давай её мне, – так резко соскочила с кровати, что стало не по себе под пристальным взглядом маминых глаз.
– Я хотела постирать…
– Не надо! – стараясь сделать безразличный тон, подошла к шкафу и сунула футболку на полку. Закрыла дверцу и прижалась к ней спиной, словно мама сейчас возьмет штурмом мою гардеробную и захватит флаг. – Я сама…
– Ты уже созвонилась с Марком? – мама продолжала стоять в центре комнаты и не спешила уходить, а я только об этом и мечтала. Хотелось поскорее ее выпроводить и вынуть из шкафа еще одно воспоминание о нем, чтобы насладиться этим запахом океана.
– Он пока занят…
– Отлично, я хотела поговорить с тобой.
Мама села на край кровати и похлопала по матрасу рядом с собой, и я, принимая поражение, подошла и плюхнулась рядом.
– Это насчет Ника…
О нет, только не это.
– Не надо, мам, я все понимаю…
– Нет, Виктория. Выслушай, – она приобняла меня, и я как в детстве положила голову ей на плечо и уставилась в пространство перед собой. – Когда мы с папой только встречались…
Мама ненадолго замолчала, соображая, как начать этот разговор, а я уже начала напрягаться, боясь, что выболтаю слишком много в ответ на ее откровенность.
Расправив невидимую складочку на покрывале, она продолжила.
– Мы часто ссорились, и порой даже расходились, но все дело было в нашем неумении идти на компромисс, понимаешь?
Уставилась на маму в недоумении. К чему она?
– Вы с Николасом дружили со школы, и были такой красивой парой, что все пророчили вам свадьбу и кучу деток. Каждый раз, заходя в магазин или встречая на улице кого-то из друзей, я слышала одно и то же: «Как дела у Виктории? Ник уже сделал предложение?»
Раньше, слушая мамины рассуждения, я бы ударилась в слезы или начала переживать, тосковать по бывшему жениху, а сейчас я чувствовала лишь пустоту внутри и никакого сожаления. Это в прошлом. Наконец-то.
– Поэтому, когда вы расстались, мы с Гарольдом не верили, что это окончательно… Как говорится, милые бранятся – только тешатся. Вот и мы подумали, что вы перебеситесь и обязательно будете вместе.
– Мам, но мы расстались перед свадьбой, неужели это не смутило тебя?
– Понимаешь, милая… Свадьбы, торжества, приемы – это всего лишь огранка для бриллианта под названием любовь. И убери её, он все равно будет так же сиять и притягивать взгляд.
Было странно слышать от мамы такую длинную речь, но я понимала – отчасти она права. Многие люди живут вместе всю жизнь без штампа в паспорте, и они не менее счастливы, не заключая брачный союз.
– Поэтому мы и позвали Ника на свадьбу Элли. Думали, что уже прошло достаточно времени, и ты готова его простить и дать ему второй шанс.
Отстранилась и заглянула в родные глаза.
– С чего ты взяла, что это я должна была его простить?
– Он рассказал.
Что? Не может быть? Ник сознался в измене моим родителям?
– Что?
– Сказал, что вы крупно поссорились, и он наговорил тебе кучу гадостей, и вы решили, что не имеет смысла жениться.
Ах это…
Чуть было не улыбнулась, понимая, что бывший жених снова проявил малодушие и наврал моим близким. Вот кретин.
– Мы с Гарольдом долго разговаривали на эту тему, решение далось нам нелегко, но мы все-таки позвали его на торжество в надежде, что вы помиритесь, и он сможет наконец сделать тебя счастливой.
Не знала, что сказать, в горле образовался ком, и я с трудом сглотнула, понимая, что зря винила родителей все это время. Они не бросили меня, не переметнулись во вражеский лагерь. Они лишь пытались помочь.
– Мы любим тебя, и хотели сделать как лучше, но…
Мама замолчала, а я улыбнулась, чувствуя, как внутри теплеет от осознания, что они на моей стороне.
– Спасибо, мам.
Коснулась теплой щеки губами и встала с постели,
