я никак не могла согреться. Сжавшись в комок, обхватила колени руками и дрожала, не замечая, как капли струятся по лицу, делая из меня мокрую курицу. Именно такую, к которой я приревновала Аполлона. А ведь, по сути, у меня не было права на ревность.
Ведь мы никто друг другу.
Шторка сдвинулась, и Марк посмотрел на меня, сидящую в уголке ванной, как-то странно. Не с жалостью. Нет. Скорее сочувственно.
Его боксеры полетели на пол, и он ступил в ванную, которая уже успела наполниться водой до половины.
Он был очень высоким и едва умещался в таком тесном пространстве. Не знаю, каким чудом ему удалось уместить меня между раздвинутых ног, но он ловко это сделал.
Моя голова оказалась прижата к его плечу, и руки притянули меня ближе, позволяя раствориться в этих объятиях.
Мы молчали. Но казалось, что сейчас его прикосновения говорили лучше любых слов. То, с какой аккуратностью он вынимал шпильки из моих волос. То, с какой деликатностью не замечал моих всхлипов, которые участились, когда он прижал меня к себе. То, с какой нежностью распутал скомканные пряди и зарылся в них пальцами. Всё это кричало о том, что я совершила самую огромную ошибку.
Не надо было его нанимать.
Лучше бы мы просто оставались соседями. Возможно, когда-нибудь, через месяц, год, кто знает, мы бы начали общаться дружелюбнее. Потом, возможно, он пригласил бы меня на свидание. Я бы согласилась. И там…
– Ты была очень красива сегодня, – горячие губы обожгли лоб, и я прикрыла глаза, наслаждаясь его мимолетным поцелуем. – Я не мог не смотреть на тебя.
Затихла, уже успокоившись, и теперь только тихонько всхлипывала по инерции, продолжая кутаться в его объятия как в теплое одеяло, которое согревало не только снаружи, но и изнутри.
– Не хотел смотреть. Признаю. Но не мог заставить себя отвести взгляд.
Пальцы левой руки вырисовывали на моей коже замысловатый узор, и я млела от нежности этих прикосновений.
– На свадьбе было много девушек, ты мог захомутать любую. После отъезда никто бы не узнал, что ты завел с ними интрижку, – голос звучал сдавленно. Нос все еще был заложен, и я разговаривала как маленькая обиженная девочка.
– Мне не нужна любая.
Прикрыла глаза и вдохнула аромат океана, позволяя ему проникнуть в легкие, в сердце, в душу.
– Мне тоже больше не нужен Ник…
Пальцы на секунду замерли, а потом Аполлон продолжил поглаживать мою руку, слегка переместившись в сторону. Прикосновения обожгли талию, и теперь рисовали на ней узор, провоцируя сотни мурашек по коже.
– Я должна рассказать им, – мысль проникла в сознание, и я, не замечая, как напрягся сосед, загорелась этой идеей. – Нужно рассказать родителям. Элли уехала, и её эта новость не потревожит. А вот мама и папа просто посмеются над нашим розыгрышем, и все наладится.
Марк посмотрел на меня, как на дурочку, и сжал губы в тонкую линию.
– Ты серьезно думаешь, что родители посмеются над нашей ложью? Простят, что мы дурили их, особенно с темой о ребенке? – его взгляд был таким серьезным, что я не сразу осознала, что он сказал «нашей» вместо «твоей». – А ведь ты вполне можешь быть беременна от меня. Той ночью я сделал это в…
– Да, я знаю. Знаю, – перебила его, не желая воскрешать в памяти ту картину, но мозг уже сделал это за меня. – Но все могло обойтись.
Ощутила, как Марк слегка поерзал, и тут же отвела взгляд, боясь смотреть на него. Стало до жути неудобно и волнительно находиться с ним рядом в горячей ванне. Похоже, я только сейчас осознала щепетильность положения.
– Нужно одеться… Я…
– Вики, – руки сжали мою талию, и я утонула в зеленых глазах, ставших черными из-за затуманившего разум желания. – Ты никуда не уйдешь.
В голове пронеслась мысль: «когда он почувствовал себя боссом?», но я не успела сфокусироваться на ней, потому что Аполлон жадно приник к моим губам и притянул меня к себе, усаживая сверху.
Лоскутки ткани рассыпались в его руках, и меня тут же качнуло на волне кайфа, когда Марк подарил обоим то, о чем умоляли тела.
Тепло, согревающее душу, разливалось по телу и ударяло вниз живота, когда этот дьявол брал то, что уже и так принадлежит ему.
Руки сжимали талию до боли, но я не замечала этого, потому что сама так же остервенело хваталась за широкие плечи Марка, чтобы удержаться и не рухнуть в пропасть раньше времени, стремясь продлить эти сводящие с ума ощущения.
Но это длилось лишь несколько минут, а потом я почувствовала, как каждую клеточку тела наполняет удовольствие, и не смогла противиться ему, поддавшись накатившему блаженству.
Марк последовал за мной через секунду, его плечи дернулись, и пульс ударил вниз, обжигая меня жаром его желания.
Как в ту ночь.
– Никуда не уйдешь, малышка… Никуда. Не уйдешь.
31
Проснувшись утром, тихонько выбралась из постели, чтобы не тревожить Марка. Он спал на животе, и его загорелая спина выглядела так соблазнительно, что я едва удержалась, чтобы не остаться и не разбудить его.
Но я понимала, что нужно многое обдумать, и лучше сделать это без него.
Оделась в льняные шортики и легкий топ и вышла из комнаты, заметив, что в доме непривычно тихо.
Ах, да. Гости разъехались после свадьбы сестры. А где тогда мама и папа?
Войдя в кухню, ошарашенно моргнула. На столе жуткий беспорядок, что очень странно, ведь обычно мама старалась поддерживать чистоту.
На островке заметила записку, выведенную красивым почерком.
«Увезли Тома и Вики на самолет. Заночуем в гостинице в Нешвиле. С любовью Мама».
Отлично. До города двести километров, и сегодня они не вернутся. Значит, дом в нашем полном распоряжении.
Эта мысль подняла настроение. Все-таки здорово отложить на день объяснения с родными. Можно просто провести время в свое удовольствие. Посмотреть старые киношки, приготовить чего-нибудь вкусненького.
Включила
