Тот спорить не стал и молча последовал за мной. Мы вышли в просторный зал и тут же, не сговариваясь, двинулись к бару.
– Двойной, пожалуйста, – Марк кивнул бармену и тот принялся наливать виски в стакан.
– И мне… – как-то неуверенно прозвучало, и я с ужасом услышала язвительное замечание Аполлона.
– Тебе нельзя алкоголь, малышка. Не забывай.
Ах, да! Вот же чёрт!
– Пожалуйста.
Стакан оказался на стойке напротив Марка, и тот одним махом осушил его, морщась от горечи напитка. Но перед тем, как янтарная жидкость обожгла его пищевод, он все-таки успел поддеть меня, с издевкой отсалютовав мне.
– За новую жизнь, малышка!
Когда-нибудь я убью его, и буду права!
Скрежетала зубами, отворачиваясь от Аполлона и, глядя в центр зала, услышала голос сестры, которая обращалась к присутствующим девушкам.
Ах да! Букет!
Закатила глаза, и тут же ощутила шлепок пониже спины.
Марк шлепнул меня, и я резко повернулась, чтобы высказать ему все, что о нем думаю, но тот лишь стрельнул глазами на стайку девушек и вновь на меня.
– Иди, Вики. Попытай счастье.
До одури бесил его издевательский тон, поэтому я едва сдержалась, чтобы снова не показать ему язык. Раздражаясь, дернула плечом и услышала голос Алекс, которая звала меня в толпу неженатых кур, среди которых, как назло, стояла та самая поклонница чужих парней, в частности Аполлона. Сучка!
И я поняла, что просто не могу отказать себе в удовольствии выхватить букет из-под носа этой наглой девицы.
Подошла и встала рядом с подругой, стараясь не смотреть в сторону барной стойки, у которой сидел Марк, наверняка издевательски поглядывавший на меня.
– Готовы? – Элли повернулась к толпе и, убедившись, что все в сборе, встала к нам спиной.
Что толку от букетика? Лучше бы кидала неженатого мужика.
Но кто меня спросил, да?
Сестра размахнулась, букет полетел в нашу сторону, и я краем глаза заметила, что курица бросилась вперед, стремясь перехватить добычу. Рванула ей наперекор, не столько с желанием поймать цветы, сколько с диким рвением не дать ей этого сделать.
Чья-то нога оказалась у меня на пути, и я, не подрасчитав, начала заваливаться прямо в толпу беснующихся баб. Локоть ударился обо что-то твердое, послышался вскрик и довольно похабные ругательства, и я ощутила, как ладоней коснулся ворох цветов.
Есть!
Но ноги запутались, и я все-таки упала, ощущая, как меня придавило к земле тяжестью чужого тела.
Элли кинулась мне на выручку с криками: «слезьте с моей беременной сестры», и я, не стесняясь, довольно неэлегантно выругалась, заметив, как вытягиваются лица у присутствующих.
Но знаете что?
Я уделала эту курицу!
29
Марк меня бесит!
Мало того, что он ржал всю дорогу, пока мы ехали домой, он и сейчас, когда мы зашли в комнату, продолжал хохотать как умалишенный!
Ну подумаешь…
– Значит, я могу не бояться, что если в темном переулке ко мне пристанут хулиганы, меня побьют. Ты вполне справишься с ними сама.
Опять он!
– С твоей стороны очень бессовестно смеяться над пострадавшей беременной женщиной. Меня могли затоптать.
Новый приступ хохота заставил Аполлона бросить тщетное занятие по расстёгиванию пуговиц рубашки, и согнуться пополам от смеха.
Он что, курил? Нет, не так. Что он курил?
– Мне есть чему у тебя поучиться… – сквозь смех мне удалось различить его ослабший голос. – Ох! Господи, Виктория!
Он выпрямился и выдохнул, проводя по лицу ладонью.
А я в который раз раздраженно дернула молнию этого дурацкого платья мечты, которым я сегодня подтерла пол в банкетном зале.
– Чёртов замок! – опустила я руки, сдаваясь, и подошла к соседу, разворачиваясь к нему спиной. – Помоги, пожалуйста…
Ощутила, как Марк коснулся голой кожи моей спины в том месте, где собачка зажевала ткань, и попробовал подергать застежку, но у него, судя по всему, не вышло, и до моих ушей донеслись тихие ругательства.
– Не выходит. Попробуй снять через голову.
Вздохнула и засеменила в ванную, услышав улыбку соседа. Это вообще нормально? Я могу слышать его улыбки…
Захлопнула дверь и предприняла еще одну попытку избавиться от надоевшего платья. При Аполлоне это делать не рискнула – все-таки никакого белья, по крайней мере, бюстгальтера, крой не предусматривал. А тоненькие трусики, напоминавшие скорее крылышко стрекозы, чем предмет одежды, совсем ничего не прикрывали.
Сделала глубокий вдох, и резко выдохнула, пытаясь сдернуть ткань с груди. И мне удалось. Почти. Если не брать в расчёт то, что платье из-за сломанного замка застряло в подмышках, и я зарычала от злости.
– Дурацкое платье! Ненавижу!
Наверное, было бы логично вернуть все на круги своя и попробовать иной способ снятия вечернего наряда, и я попыталась опустить его вниз, но руки окончательно застряли, и я поняла, что влипла по-крупному.
Руки задраны вверх, на мне, кроме трусиков, ничего нет, и я как в наручниках запуталась в чертовом платье! Просто блеск!
День был слишком длинным и напряженным, и я, вместо того, чтобы бороться, плюнула на все и заорала как резаная:
– Мааааарк!
Дверь скрипнула, я услышала короткий смешок и разозлилась еще больше!
Мужики вообще хорошо устроились! Ни тебе диет, ни эпиляции, ни борьбы с целлюлитом. Да что там, им даже рожать не надо! Вся жесть выпала на нашу, женскую долю. И я вот сейчас, стоя в такой двусмысленной позе, готова была убить первую попавшуюся мне на глаза особь мужского пола. Даже если это окажется лжеотец моего лжеребенка.
– Что стоишь? Помоги!
Но ответа не последовало, и я попыталась стянуть платье с лица, чтобы разглядеть, где стоит этот мерзавец, но не смогла.
– Хватит пялиться, я серьезно, Марк… – огня в моем голосе поубавилось, и я начала разговаривать почти нормальным тоном, ну ладно, приказные нотки все еще сочились сквозь слова. –
