пидорасом (я употребляю это слово, введённое в искуствоведческий оборот Никитой Сергеевичем Хрущёвым, как говорят "в хорошем смысле"). Именно так его употребляет неполиткорректный обыватель.
б) Да Винчи писал справа налево и при помощи зеркала.
в) Да Винчи всё зашифровывал — хлебом его не корми, дай что-нибудь зашифровать. В каком-то смысле он идеальная конспирологическая фигура, и, наконец, занял подобающее место в пантеоне массовой культуры. Вся его дурацкая живопись провалилась в тартарары, зодчество забыто — зато осталась Страшная Тайна, записанная справа налево при помощи зеркала.
Всё это конечно, не с Брауна началось — это всё было и раньше. Четырнадцать лет назад был снят "Гудзонский ястреб", где Брюс Виллис всех спас при помощи леонардовского махолёта, и зашифрованные послания тоже маячили перед героями норовившими зачем-то превратить свинец в золото (или золото в свинец — я уже не помню).
У нас конспирологическо-обучаемой книгой, а затем и фильмом был "Ларец Марии Медичи" с альбигойщами, нацистами и положительными сотрудниками ведомства Щёлокова.
Я уверен, что половина граждан России, знающих выражение "альбигойская ересь" впервый раз услышали его там.
Ну, а мировой канон окончательно сформировал Эко со своим "Маятником Фуко".
Но после "Кода да Винчи" ловить в этом жанре нечего. Роман Брауна вколотил крепкий гвозь в развитие конспирологического романа. Засрал делянку.
Извините, если кого обидел.
13 июля 2005
История про переводы кодов
Беда всех этих конспирологических книг ещё и в том, что они очень чувствительны к переводу. Нет, не к собственно его художественной составляющей, а к переводу деталей, шифров и головоломок. Это я уже помещал разным людям в комментраии, но имеет смысл вынести в отдельный пост.
Вот в одном переводе продолжателя дела Брауна Анри Левенбрюка "Завещание веков" я обнаружил такую шуку.
Имени переводчика не скажу, но там специально оговорено, что примечания — его. Они — прелестны: Например, к "У них были цифровой компас, Джи-Пи-Эс, командный интерфейс" — пишут "GPS — система спутниковой связи".
Связи, значит?!
В этот момент я становлюсь похож на профессора Алленова, который преподавал историю искусств. Была у него такая зачётная игра «угадайка».
Показывают студенту какие-нибудь снимки или репродукции, и он обязан отвечать, что это такое.
Сажают за стол монгольского человека и тычут ему под нос Нику Самофракийскую. Он говорит:
— Баба.
Показывают Венеру Милосскую.
Он опять говорит:
— Обратно — баба.
В результате он получает зачёт, и на его место садится следующий.
Так вот, в какой-то момент Алленову сдавала зачёт эстонская студентка. Ей досталась репродукция известной картины Верещагина «Апофеоз войны» — ну там груда черепов в степи, вороньё, краски такие страшные…
Барышня поднимает глаза на Алленова и жалобно произносит:
— «Грачи прилетели»?
Бедного профессора вынесло в коридор, где он ловил ничего не понимающих студентов и тыкал им под нос картинку, крича в лицо:
— «Грачи прилетели»? «Грачи прилетели», да?
Или вот ещё в той же книге беседуют два главных персонажа, мужчина и женщина — примериваясь друг к другу в ситуации отсроченной ебли:
«Лично я нахожу, что американская журналистика, если не считать стиля «гонзо», который меня забавляет…» Так вот на слово «гондзо» существует сноска: ««Gondzo» — название известной японской киностудии, создавшей свой стиль в анимации».
Так, да?!
В анимации? Свой стиль?
Приятель мой Миша Бутов, читая давний, знаменитый «фитовский» перевод «Маятника Фуко» обнаружил там знаменитого астронома Тичо Браше.
А вот сегодня коллега viesel рассказал о переводе самого «Кода да Винчи», где в оригинале двадцатой главы значится:
“Not just you insecure jocks,” Langdon prompted. “All of you. Guys and girls. Try it. Measure the distance from the tip of your head to the floor. Then divide that by the distance from your belly button to the floor. Guess what number you get.”
А переводчик радостно указует: «— Причем так устроены не только вы, вояки, — говорит Лэнгдон. — Все так устроены. И юноши, и девушки. Проверьте сами. Измерьте расстояние от макушки до пола. Затем разделите на свой рост. И увидите, какое получится число».
Хуй вам (простите, bekara, за невольно вырвавшееся), Не увидим. А ведь в головоломках перепутаешь букву или знак — ничего не откроется. И дом Месгрейвов не откроет тайны, сим гадом не откроешь часы.
Мир не спасётся.
Извините, если кого обидел.
13 июля 2005
История про религиозный код
Надо сказать, что много говорят об оскорблении веры в "Коде да Винчи". Тут, конечно, есть натяжка, оскорбить крепкого в вере человека довольно сложно, а вот расстроить. конечно, можно.
При этом в американском масскульте бесцеремоннее всего обходятся с католиками. Протестанту-то что, а католиков пнуть самое дело — не говоря уж о том, что у католиков есть мировой центр, а у протестантов, кажется, нет. А там где центр, сосредоточие — там тайная история, злодейские дела и прочая поножовщина.
И то к чему Перес-Риверте относится очень аккуратно, американец решает лихо, рубит сплеча, будто будёновский конник в стилистике WASP. Ватикан превращается в место расположения католических спецслужб, а католики бегают со стволами, что твоя солнцевская братва. А что Иисус спал с Марией Магдалиной — так это всем настолько известно со времени известной рок-оперы, что даже скучно говорить.
Это всё ужасно печально.
Русский человек в религиозных делах остального мира особенно не разбирается. Он как-то нетвёрдо помнит, чем именно протестанты отличаются от католиков, баптисты от прочих якобинцев, а знает лишь, что речи Свидетелей Иеговы донельзя унылы, особенно, когда они стучатся к тебе в дверь.
Ну, и, разумеется, русский человек помнит финал романа Достоевского, в котором Рогожин в Сибири, Мышкин в дурке, а Аглая вышла замуж с польского графа и до того он оказался мерзавцем, что не только в дела освобождения Польши Аглаю втянул, но и втащил в католическую исповедальню. А состояние у графа, казавшееся огромным, замечает сурово писатель, оказалось вовсе небывалым.
— А ты за католиков не ходи, не ходи, — бормочет русский человек, и тем заключает своё знание о римской церкви.
Так вот — если на западе привыкли к этим религиозным войнам на поле массовой культуры, то у нас этой практики нет. Советский приключенческий романпопов, конечно, не любил, но не очень прилежно — просто комитет бедноты выводил деревенского попа в расход в конце каждой книги о коллективизации.
Да и хрен бы с этими унылыми романами, которые не назовёшь никогда детективами. Но это всё же лучше ситуации с исламом —
