меч, она опять обратилась к нему.
— Неужто тебе и впрямь нужно вооружаться, как на войну? – Она не скрывала своего неодобрения. – Тебе ведь не понадобится ни с кем драться.
— У меня на то свои причины, – пробормотал Конан.
Даже за целый мешок с золотом он не решился бы рассказать ей, что кто-то в этом городе жаждет его смерти. Сейчас Ариана явно была в таком настроении, что решила бы, будто киммериец пытается вызвать у нее сочувствие, чтобы отвлечь от Грекуса. Эрлик бы побрал всех женщин!
Надевая на голову шлем, он холодно бросил:
— Объясни мне, как туда добраться и где найти этого Тареса?
Столь же ледяным тоном она дала нужные пояснения.
Девушка отправила его на улицу Кузнецов. На этой улице располагались не только лавки, где можно было приобрести меч или другие железные изделия, но также лавочки мастеров, работавших по золоту, серебру, меди, латуни, бронзе и олову. Звон молотков мешался с криками торговцев, расхваливавших свой товар. От этого на улице стоял неумолчный гул. По правилам гильдии кузнецов, мастеру по одному металлу было запрещено работать с любым другим. Однако ограничивая таким образом права своих членов, та же гильдия сообща нанимала охранников, которые круглые сутки следили за порядком вокруг лавок. Вот почему грабители не осмеливались появляться здесь, а покупатели чувствовали себя вольготнее, чем в других кварталах города.
Северянин был уже поблизости от места встречи, и ему оставалось лишь войти в лавку медника, пересечь ее и подняться по задней лестнице. Там, в комнате на втором этаже, его должны были ждать... Однако ему не слишком хотелось соваться в такое место, не разузнав сперва, что творится вокруг. На первый взгляд, причин для беспокойства не было, но в последнее время слишком часто на его пути встречались убийцы...
Конан задержался неподалеку от указанной ему лавчонки, делая вид, будто он – обычный зевака, который слоняется без особого дела. У одной лавки он остановился, прикинув в руке сверкающий меч. В другой – полюбовался серебряной чашей, украшенной узором из листьев. При этом он ни на миг не выпускал из виду дом, где располагалась кузня медника, оценивая окрестности взглядом бывалого вора.
Его появление привлекло внимание двух цеховых стражников, которые принялись наблюдать за киммерийцем в тот момент, когда он стоял перед открывавшейся на улицу лавкой серебряных дел мастера. Конан поднес серебряную чашу к уху и щелкнул по ней большим пальцем.
— Олова многовато... – отметил он и, недовольно покачав головой, вернул чашу на стол. Затем, не торопясь, двинулся дальше, в то время как разъяренный кузнец осыпал его цветистыми проклятиями. Это сыграло Конану на руку: стражники перестали обращать на него внимание.
Поблизости от кузницы медных дел мастера обнаружился проулок, где пахло плесенью и застарелой мочой, – как, впрочем, и повсюду в этом городе. Варвар незаметно скользнул в узкую щель между домами, уходя прочь от улицы Кузнецов. Как он и надеялся, камни, из которых были сложены здания, успели оголиться от времени: штукатурку и известковый раствор разъела сырость и плесень.
Он бросил быстрый взгляд в сторону улицы, чтобы убедиться, нет ли поблизости соглядатаев. Одновременно пальцы его сами отыскали трещину между грубо отесанными и небрежно скрепленными раствором камнями. Большинство людей решили бы, что подобный подъем попросту невозможен, особенно в тяжелой кольчуге и сапогах. Но для уроженца киммерийских гор любые трещины в камнях – не хуже проезжей дороги. Если бы кто-то и впрямь наблюдал за варваром, то, отвернувшись всего на мгновение, мог бы решить, что Конан попросту испарился, – так стремительно варвар вскарабкался вверх по стене.
Когда киммериец подтянулся и взобрался на крышу, крытую красной глиняной черепицей, довольная усмешка появилась у него на лице: на крыше обнаружилось потолочное окно – рама, затянутая квадратами рыбьей кожи. Он не сомневался, что оказался как раз над той комнатой, где должен был ждать его Тарес.
Очень осторожно, чтобы не наделать шуму, сместив черепицу, и ненароком не рухнуть вниз на улицу, варвар подобрался к окну. Свет, разумеется, проходил сквозь отверстие в комнату, однако снаружи что-либо разглядеть было невозможно. Вытащив кинжал, Конан прорезал небольшое отверстие и припал к нему глазом.
Прямо под ним оказалась узкая, плохо освещенная комната. Солнечные лучи, проникавшие сквозь окно на крыше, и две латунные лампы почти не разгоняли полумрак. В комнате оказалось четыре человека. Двое держали наизготовку взведенные арбалеты и целились в дверь, через которую должен был появиться Конан. Гигант киммериец со злостью и недоумением покачал головой. Разумеется, он ожидал каких-то неприятностей, но все же ему было досадно убедиться в своей правоте.
— Ну, когда же он наконец появится, – с раздражением промолвил один из тех, у кого не было арбалета. У этого человека поперек головы тянулся глубокий шрам: должно быть, кто-то нанес ему удар, лишь чудом не ставший смертельным.
— Он придет, – ответил второй, тоже без арбалета. – Девчонка сказала, что пришлет его прямо сюда.
Конан почувствовал, как кровь стынет у него в жилах. Ариана! Неужто она сознательно послала его на смерть?..
— И что ты ей скажешь? – поинтересовался человек со шрамом. – У нее есть связи, и она может причинить нам немало неприятностей. Ты знаешь об этом, Тарес?
— Скажу, что я взял его на службу, – засмеялся тот, – и отослал прочь из города, чтобы он присоединился к остальным, которых я тоже якобы нанял. Она успокоится, когда услышит об этом.
Здоровяк северянин, лежа на крыше, с трудом удержался от вздоха облегчения. Что бы ни натворила Ариана, она сделала это в неведении. Затем до него дошел смысл остальных слов Тареса. Те, кого он якобы нанял... Этого Конан и боялся. Юных повстанцев обманули. Да, Таресу придется ответить на пару неприятных вопросов... Меч Конана с негромким шорохом вышел из ножен.
— Приготовьтесь, – велел Тарес арбалетчикам, – и стреляйте, как только он войдет в комнату. Этих варваров не так просто убить.
— Считай его мертвецом, – ответил один из негодяев. Второй захохотал, поглаживая арбалет.
Волчья ухмылка показалась на лице Конана. Еще посмотрим, кто умрет в этой комнате... Он поднялся, бесшумный, словно сама смерть и – прыгнул.
— Кром! – с этим возгласом варвар проломил окно в крыше.
Люди, находившиеся в комнате, не успели даже вздрогнуть. Конан приземлился прямо на голову одному из арбалетчиков. Удар был столь силен, что тут же с хрустом сломался позвоночник, и негодяй рухнул на пол. Другой арбалетчик, отчаянно взмахнув своим оружием, попытался пустить его в ход. Конан приземлился ловко, как кошка, не утратив равновесия. Еще миг – и его кинжал
