Материалы занятий Сальери с Бетховеном сохранились. Они находятся в архиве Венского общества любителей музыки, но, к сожалению, пока еще не удостоились серьезного анализа. Впрочем, некоторые из них все же опубликовал Игнац фон Зейфрид[55], а кое-что поместил в своей книге Густав Ноттебом[56].
У Л. В. Кириллиной читаем:
«Насколько мы можем судить по этим публикациям, исправления, которые вносил в работы ученика Сальери, касались не столько самой композиции, сколько итальянской декламации — маэстро выявлял неверно поставленные цезуры, ударения, элизии, неловкие для интонирования мелодические обороты. В те времена это было довольно важные детали, позволявшие судить о компетенции (или, наоборот, о невежестве) композитора в данной сфере».
Свою признательность учителю Бетховен выразил тем, что посвятил Сальери три скрипичных сонаты. А еще в 1799 году, когда в Вене состоялась премьера оперы Сальери «Фальстаф», которая сразу же сделалась популярной, Бетховен опубликовал десять фортепианных вариаций на тему дуэта из этой оперы «La stessa, la stessissima».
Отношения Сальери и Бетховена складывались, однако, не всегда гладко. Например, в письме к известному лейпцигскому издателю Готфриду-Кристофу Гертелю от 7 января 1809 года Бетховен жаловался на проблемы при организации своего бенефисного концерта 22 декабря 1808 года:
Мне чинили препятствия со всех сторон. Мои противники из Общества «Концерты в пользу вдов», среди которых первое место принадлежит господину Сальери, выкинули из ненависти ко мне премерзкую штуку: каждому из музыкантов, состоящему членом их Общества, они угрожали исключением, если он станет играть у меня.
По этому поводу Л. В. Кириллина дает нам следующее разъяснение:
«Если разобраться в причинах конфликта, то выяснится, что в основе была не личная неприязнь Сальери к Бетховену, а весьма принципиальные соображения. Именно в те дни, 22 и 23 декабря, возглавляемое Сальери Общество давало традиционные предрождественские благотворительные концерты в помещении венского «Бургтеатра». Отток публики в театр «Ан дер Виден»[57], где устраивал бенефисный концерт Бетховен, грозил Обществу финансовыми убытками, а уход к Бетховену ряда музыкантов мог вызвать непреодолимые сложности, поскольку там и там исполнялись крупные вокально-оркестровые произведения. Жесткая позиция Сальери выглядела достаточно правомерной; ведь он заботился не о собственной выгоде, а о сборах в пользу музыкантских вдов и сирот».
В результате концерт Бетховена прошел в полупустом зале. Однако, анализируя эту историю, так и хочется спросить, а так ли уж был неправ Сальери в свое время, защищая интересы музыкантов и их семей? Да и сегодня — как бы поступил профсоюз музыкантов в аналогичной ситуации?
Л. В. Кириллина констатирует:
«Данный пример показывает, насколько опрометчивы порой суждения об «интригах» Сальери против его коллег (в том числе и Моцарта); стоит разобраться в каждой ситуации детально и объективно, как она приобретает совершенно иной смысл».
Раздор между Сальери и Бетховеном не перерос во вражду, и в 1814 году итальянский маэстро принимал участие в грандиозном исполнении бетховенской симфонической пьесы «Битва при Витории», посвященной победе герцога Веллингтона над армией наполеоновского маршала Сульта. Это были благотворительные концерты, доход от которых шел в пользу раненых в этом сражении солдат, и Сальери не только не противодействовал Бетховену, но и активно сотрудничал с ним.
Огромный исполнительский состав «Битвы» требовал участия трех дирижеров. Основным был сам Бетховен, а Сальери дирижировал группой ударных (среди музыкантов этой группы были Мошелес, Гуммель и Мейербер, причем двое последних имитировали пушечные залпы с помощью двух больших барабанов, установленных по противоположным краям сцены).
Как видим, даже являясь композитором с европейским именем, Сальери не гнушался выступать на вторых и третьих ролях, если считал, что дело того заслуживало.
В книге А. К. Кенигсберг о Бетховене читаем:
«Последним и наиболее ценимым венским учителем Бетховена был Антонио Сальери. Он внимательно следил за ростом молодого композитора и стремился научить его писать для голосов так же легко, как это делали итальянцы. Бетховен встречался с ним с удовольствием и даже много лет спустя после прекращения занятий, будучи известным композитором, продолжал считать себя учеником Сальери. <…> Правда, к итальянской легкости вокального письма он отнюдь не стремился и ей у Сальери не научился. Но не только и не столько непосредственно учителя, сколько вся музыкальная атмосфера Вены способствовала быстрому созреванию таланта Бетховена. Он завоевал признание, прежде всего, как блестящий пианист и неподражаемый импровизатор. Бетховен мог импровизировать часами, однако за рояль садился с неохотой, его приходилось долго и настойчиво уговаривать, а иногда даже прибегать к хитрости. Бетховен, шутя, побеждал многих соперников, царивших в аристократических салонах Вены».
Бетховен рассматривал Сальери как одного из своих учителей.
Борис КУШНЕР, профессор Питтсбургского университета
В этом смысле интересным представляется мнение известного дирижера и скрипача А. Г. Шароева. В одном из интервью он сказал:
— Начав изучать творчество Сальери, я понял, что это гений. И теперь, слушая Бетховена, я слышу в нем его учителя. Сальери создал Бетховена как великого музыканта, и Бетховен признал это.
Но как же все-таки прилипчиво клеймо, повешенное когда-то на Сальери А. С. Пушкиным! Даже то факт, что он был учителем великого Бетховена, можно, оказывается, интерпретировать чуть ли ни как доказательство того, что он отравил Моцарта.
Вот, например, что пишет Б. Г. Кремнев в своей книге «Шуберт», вышедшей в 1964 году:
«Зависть к Моцарту порядком отравила жизнь Сальери. Правда, он, если даже не подсыпал сопернику яда, как утверждала вздорная молва, достаточно потрудился над тем, чтобы отравить Моцарту жизнь. И, вероятно, не зря вскоре после смерти Моцарта Сальери оборвал все связи с театром и навсегда перестал писать светскую музыку. Композитор в зените славы и расцвете творческих сил стал сочинять только музыку для церкви. Содеявший зло в молодости, стремится к добру под старость. Вот уже два десятилетия Сальери отдавал свой досуг
