– Почему же все-таки он не позвал тебя? – спросила Триша.
– Он ждет меня, какая еще может быть причина.
– Можно мне поехать с тобой?
– Нет, это будет глупо. Кроме того, Михаэль обнаружит, что я проговорилась, несмотря на обещание никому не говорить, что мы любим друг друга. И вдруг я появляюсь с тобой. Нет, нет, все будет прекрасно.
– Начинается метель, – сообщила Триша, – сильный ветер.
– Я нормально дойду до его квартиры. Триша, ты сейчас похожа на взволнованную мать. Все будет прекрасно, действительно. – В дверях я обернулась: – Скажи Агнессе… Скажи ей…
– Что?
– Скажи, что я сбежала, – и я рассмеялась, довольная своей шуткой.
– Дон… – Триша покачала головой.
– Это мое право. Когда два человека любят друг друга, никаких сомнений быть не должно. Ты бы слышала, как мы поем вместе, но скоро и ты почувствуешь это, – добавила я и снова рассмеялась.
Я выбежала из двери, скатилась по лестнице, слыша как Триша что-то кричит мне вслед, но не останавливалась. Я думала только о том, как любимый встретит меня. Триша была права, началась метель. Хлопья, толстые, почти с фасоль, падали на меня. Я шла так быстро, что не успевала тормозить машины, потому что не видела, есть ли в них пассажир, наконец, мне это удалось сделать, и я села в такси. Я дала адрес Михаэля, и меня тут же охватил страх, что будет? Но потом я стала мечтать о сцене, о том, как мы будем вместе выступать.
– Я здесь, Михаэль, – шептала я, – я пришла, моя любовь, чтобы навсегда остаться с тобой. Больше не будет никаких тайн, не будет быстрых, ворованных поцелуев. Теперь мы можем вместе, рука в руке гулять по городу и не бояться нашей любви, которая поможет раскрыть двери всех театров.
– Такое ощущение, что мы в Сибири, – проговорил вдруг таксист, – когда снега выпадает на четыре-пять дюймов, дорога становится адом. Хаос.
Нет, думала я, глядя в окно, это не хаос, снег очень красивый. Я счастлива, что у нас будет белое рождество. Я представляла рождественскую звонницу, как мы с Михаэлем стоим у окна, он обнимает меня, и от маэстро исходит запах хорошего вина.
– Счастливого рождества, – говорит он.
– Счастливого рождества.
– Что? – поинтересовался таксист.
– Ничего, – улыбнулась я, – я немного задремала. Водитель посмотрел на меня через зеркало и покачал головой.
Все в порядке, – подумала я, – не все должны понимать мою радость.
Я так волновалась, что почти побежала, расплатившись с водителем.
– Счастливого рождества, – крикнула я напоследок удивленному водителю, – будьте так же счастливы, как и я.
Он кивнул и уехал. Когда я вошла в коридор, там стоял хорошо знакомый привратник. Кивнув ему, я вошла в лифт. Так быстро я еще не добиралась до двери Михаэля. Нажала звонок. За дверью не было слышно ничьих шагов, и я даже подумала, что там никого нет, поэтому подождав немного, я позвонила снова. Послышались чьи-то шаги.
Моя любовь, подумала я. Дверь открылась, но за ней стоял не Михаэль, а какой-то пожилой человек, с седыми волосами, намыленными щеками и намотанным вокруг шеи полотенцем.
– Привет, – сказал он, – я из душа.
– Я ищу Михаэля.
– Михаэля? Михаэля Саттона?
Я кивнула, но он покачал головой.
– Очень сожалею, но он в настоящее время где-то в районе Атлантики, так мне кажется. Он собирался с вами сегодня встретиться?
– Нет, он не мог уехать, все его вещи здесь, картины, пейзажи.
– Дело в том, что мы на время, через агентство поменялись квартирами, и я немного пожил в Лондоне. Если желаете, я могу дать его Лондонский адрес.
– Нет, он должен быть здесь, – настаивала я и бежала через всю квартиру, мужчина не отставал от меня. – Михаэль, – но одного взгляда на спальню мне было достаточно, чтобы поверить, вещи, его одежда – все отсутствовало. Мужчина с недовольным видом стоял позади.
– Видите, уехал, я же говорил, Михаэль Саттон уехал. Теперь вы желаете узнать его адрес?
– Он не мог, он просто вышел, – еле слышно возразила я, оглядевшись и заметив рождественское дерево. – Все эти подарки мне.
Джентльмен рассмеялся.
– Действительно? Хорошо, но они не очень дорогие. Все коробки пусты. Они служат только декорацией. Мне очень жаль, я вижу вы очень расстроены, но…
– Нет, он ждет меня, он должен ждать, он вызовет меня, он звонит мне, а меня нет дома.
– Если он вызывает вас, то только из самолета, летящего над океаном, – сухо сообщил джентльмен, – я сам отвез его в аэропорт.
Некоторое время я пристально смотрела на него, а потом покачала головой.
– Нет, он все еще ждет меня где-нибудь. Обязательно. Спасибо, большое спасибо, – в дверях я остановилась, – счастливого рождества.
– Благодарю вас также, – сказал мужчина и сразу же закрыл дверь.
Я медленно пошла к лифту, меня преследовал голос Михаэля, он пел ту песню, песню о любви, которую мы исполнили на первом индивидуальном занятии. Лифт довез меня до холла, где песня, казалось, звучала еще громче.
Привратник открыл передо мной дверь и отошел.
– Вы слышите, как он поет? – спросила я. – Правда, прекрасно?
– А? Слышите кого?
Он помахал мне вслед, снежные хлопья облепили мои щеки и глаза, но они мне казались нежными поцелуями Михаэля.
Он пел везде, как романтично. Я шла и улыбалась, ведомая его голосом, его обещанием любви, все более сильным с каждым моим шагом.
Я шла вперед, свернула за угол, но голос его звучал все еще впереди, и я шла до следующего угла.
Раздавались автомобильные гудки, но я не замечала их и шла к Михаэлю.
– Я иду, моя любовь, – шептала я и начинала подпевать. Скоро я буду в его объятиях, скоро он снова расцелует меня.
Снег слепил меня, но зачем было видеть, когда я шла на голос. Голос Михаэля был моей путеводной нитью, он хранил меня. И какая разница, каким цветом горят светофоры? Никакой. Меня ждал новый мир, меня ждала публика, я шла путем грез, к аплодисментам. Я пела все громче и громче. Михаэль был рядом, только протяни руку. Я видела, как он бросился ко мне.
– О, Михаэль, – закричала я.
И тогда я услышала сигнал машины, мне показалось, что я лечу. Раздался жуткий, режущий скрип тормозов. Я упала на снег, но мне казалось, что я взлетаю сквозь бурю все выше и выше, до тех пор, пока я не оказалась в темноте.
Глава 11
Бездна
Я летела сквозь широкий белый туннель, который беспрерывно вращался, в другом конце его я видела знакомое лицо, лицо мамы Лонгчэмп, мрачное и утомленное, лицо папы Лонгчэмпа, стыдливо опустившего глаза, лицо Джимми, сдерживающего гнев и слезы, лицо малютки Ферн, тянущей ко мне ручонки.
Я спускалась все ниже и ниже по туннелю, и увидела злое лицо бабушки Катлер, озабоченное лицо Рэндольфа, лицо матери, лежащей на белых шелковых подушках, лицо Клэр со злобной, беспомощной улыбкой, вдруг появилось лицо Филипа, выражающего недоверие, и страсть.
