- Виноградники сторожить? - усмехнулся граф, неоднократно отдававший должное почтение винодельческому таланту Иоселиани-старшего.
- Турок пугать будем, ага. И ворон со скворцами.
Шутливое настроение лишь слегка маскировало общую озабоченность, но не могло скрыть её полностью. Положение складывалось неприятное и почти безнадёжное. Если от ружейного огня во флигеле пострадали только стёкла, то против пушек стенам не устоять. Разве что попробовать достать артиллеристов пулей? Так ведь в доме напротив засели стрелки с нарезными штуцерами и не дают поднять головы, не то что даже высунуться из окна. Мастера снайпинга, будь они неладны.
- Мишико, из ракетомёта в пушку попадёшь? - спросил Замойский.
- Сами же сгорим, - отмахнулся грузинский князь.
Резонное замечание. Ракета при запуске даёт огненный хвост в полторы сажени, если старыми мерками мерить, и её применение в закрытых помещениях запрещено категорически. Угловая комнатка, где они держат оборону, не больше пяти шагов в любую сторону, и раньше использовалась как кладовка расположенной здесь же шляпной мастерской. Того и гляди от случайной искры полыхнёт, не говоря уже о ракетном пуске.
Вообще-то флигель выбирался исходя из соображений дешевизны, и по большому счёту никто не собирался сидеть в нём в осаде, исключая разве что непредвиденные случаи. И мог ли Нечихаев предугадать наступление этого самого случая так скоро?
Иоселиани на одно мгновение появился напротив оконного проёма, выстрелил навскидку, и, упав на пол, расплылся в довольной улыбке:
- Точно в лоб залепил мерзавцу! - и тут же без всякого перехода. - Уходить надо из ловушки, командир. Залпируем осколочными ракетами, и на прорыв.
- А этого куда? - Мишка мотнул головой в сторону пленного.
- Зарежем. Ну не живым же его в огне оставлять? Мы не звери.
- Хорошее предложение, хотя и несколько запоздавшее.
- А если подумать, Михаил Касьянович?
- Думать нужно было перед тем, как тыкать кинжалом в патрульного, тем более четыре раза! Неужели не почувствовал, что ему и одного достаточно? Распустились, и взнуздать вас некому! Вот я ужо займусь!
- Бес попутал, Михаил Касьянович, - улыбнулся хитрый грузин. Он-то хорошо помнил гуляющую по Санкт-Петербургу легенду о некоем гусаре, на спор оседлавшем полицейского исправника, и проскакавшем на нём по Невской першпективе. И расплатился за провоз не чем-нибудь, а четырьмя зуботычинами, да ещё добрым советом не обкладывать данью ломовых извозчиков. И остальных тоже. - Так будем англичанина резать, или прямо так бросим?
Упомянутый англичанин выбрал этот момент для возвращения в сознание, и весьма удивился свершившемуся факту. Мистер Керри не сразу сообразил, что видит тех же самых людей, и первые произнесённые им слова были требованием немедленно доставить его к премьер-министру лорду Персивалю Спенсеру.
Нечихаев слегка опешил от неожиданной наглости пленника:
- Может быть вам все мои деньги отдать?
- Не нужно, слабо простонал Керри, вдруг осознавший степень своей ошибки. - Я и так предполагаю, где они могут храниться.
- Откуда?
Лучший личный шпион английского премьер-министра недолго раздумывал. Если для спасения шкуры требуется раскрыть кое-какие государственные тайны, то настоящий джентльмен пойдёт на это без колебаний. А он чем хуже? Выдачей крупных секретов можно будет чуть позже упрочить положение ценного свидетеля, готового к откровенному разговору, и, чем чёрт не шутит, даже немного заработать.
- Список устроенных вами тайников, господин майор, составлен по нашим рекомендациям, высказанным через капитана Пибоди из фальшивого Ярмутского полка.
- Ах ты гадина! - возмутился Иоселиани.
- Подожди, Мишико, - остановил его Нечихаев. - Скажите, мистер...
- Керри. Джон Керри к вашим услугам.
- Ага... скажите, мистер Керри, почему же мои тайники не обезвредили сразу?
- Зачем? Ведь самое ценное там отнюдь не железо в ящиках, хотя и оно вызвало бы немалый интерес у наших учёных. Самое ценное - люди. Мы предполагали следить за тайными квартирами, и производить аресты по мере появления постояльцев.
- Что-то сегодня арест не получился, не находите? Или вы собирались каждый раз устраивать побоище? Не слишком ли неравноценный обмен?
- Роту недоумков в красных мундирах за двоих-троих опытных лазутчиков? Да о такой выгоде можно только мечтать! Тем более квартиры выбирались с таким учётом, чтобы в каждой имелся потайной вход. Я просто не успел...
Князь Иоселиани посмотрел на пленника не сулящим ничего доброго взглядом, и от возмущения заговорил на русском языке с жутким акцентом:
- Слюшай, дарагой, ты идиот, да? Пачиму малчал, да? Савсэм балной?
Как ни странно, мистер Керри его понял:
- Но мне нужны гарантии. Честного слова будет вполне достаточно.
Сержант перешёл на английский:
- За гарантиями и страховкой обратитесь в кофейню Ллойда.
- Но попытаться всё равно стоило, верно? - немного разочарованно вздохнул англичанин. - И не будете ли вы так любезны развязать мне хотя бы ноги?
Спустя некоторое время английские солдаты увидели вывешенный в окне осаждённого флигеля белый флаг. Шёлковая нижняя рубашка уныло обвисла на длинной палке, символизируя горечь поражения и бессилие обороняющихся. Богато, однако, живут русские лазутчики, если могут себе позволить дорогое бельё.
Командовавший артиллерией капитан удовлетворённо хмыкнул, и сделал в уме заметку на предмет тщательного обыска будущих пленников. Вопреки всеобщему мнению, офицеры британской армии получают довольно маленькое жалование, хотя пускают пыль в глаза и доказывают обратное, так что возможность подзаработать они никогда не упустят. А ещё можно продать винтовки - русское оружие ценится среди знатоков, и редкие попадающие в Англию экземпляры уходят с молотка за приличные суммы. А пехота обойдётся славой победителей и пустой благодарностью от экономного премьер-министра. Что они сделали? Потери понесли, и всё, а артиллерия же одним только своим видом принудила противника к сдаче, и лишь она может рассчитывать на трофеи. А ещё лучше - почёт поровну, а прибыль себе.
Капитан шёл принимать капитуляцию, нисколько не беспокоясь за собственную безопасность. Русские не настолько глупы, чтобы стрелять в парламентёра - ведь в таком случае их ожидает не быстрая и милосердная смерть на виселице, а что-нибудь пострашнее. Да, сейчас просвещённый век и в моде гуманизм, но не везде и не для всех. Новые веяния приходят в Тауэр и Ньюгейт с опозданием в пару веков.
За исключением белого флага иных свидетельств сдачи так и не появилось. Наверняка боятся мести со стороны разозлённых большими потерями пехотинцев. Что же, власти и авторитета капитана вполне хватит на обуздание низменных инстинктов быдла в солдатских мундирах.
- Выходите с поднятыми руками, господа! Не беспокойтесь, мы не будем стрелять, клянусь честью офицера!
Тишина ответом. Не могут говорить от отчаяния, или среди азиатов нет ни одного, кто владеет нормальной человеческой речью?
- Выходите, иначе мы войдём сами, и тогда заговорят ружья!
Громко хлопнула обитая толстым листом железа дверь. Приглашают внутрь? Английский джентльмен в собственной столице не нуждается в приглашении чужаков, и сам заходит туда, куда ему захочется!
- Сдавайтесь, господа лазутчики!
Последние слова капитана совпали с моментом, когда опустилась крышка замаскированного в углу комнаты люка, а огонёк по огнепроводному шнуру добрался до жестяной банки с порохом, предусмотрительно спрятанной под кучей разнообразного металлического хлама. Извините за невежливость, сэр, но у русского гусара есть масса интересных дел, и сдачи в плен в их списке нет даже на последнем месте. Русские не сдаются! А грузинского происхождения этот русский человек или вовсе польского... это настолько второстепенно, что внимания не удостаивается.
Появление в центре Лондона батальона Красной Гвардии произвело впечатление гораздо большее, чем ожидал его командир. Сравнивать немного не корректно, но если бы во время проповеди Папы Римского на площади Святого Петра в Ватикане вдруг расступилась земля и на собравшуюся толпу пошли в атаку легионы чертей с вилами наперевес... Может быть Фёдору Ивановичу стоило позаботиться о маскировке? Характерное обмундирование как-то не способствует сохранению инкогнито.
Или так даже лучше? Наступающим четырьмя колоннами ротам никто не осмеливался не то, чтоб воспрепятствовать, а даже на глаза попасться. Подвернувшиеся под горячую руку уже поплатились за неосторожность - майор приказал не жалеть ракет и ручных гранат. Казалось бы, что такое один батальон в масштабах огромного города? Чуть больше семисот человек, если считать заградительный отряд лейтенанта Самохина, против десятков тысяч солдат британской регулярной армии и почти ста тысяч добровольно-принудительно набранных ополченцев? Волна против скалы, капля дождя в песках знойной пустыни, Давид против дивизии Голиафов...
