- Иди ты к чёрту со своими перевязками, князь! - попытался отмахнуться Мишка, у которого понимание комизма ранения в задницу заглушала боль от глубоко засевшего стеклянного осколка.
- Сам к нему иди, - вполголоса огрызнулся Иоселиани, и ловко пристроил ручную гранату к дверному замку, попросту привязав её к ручке верёвочкой. - Сейчас откроется, я волшебное слово знаю.
Мишка оторопел, не сразу разглядев, что князь успел снять с гранаты осколочную рубашку. Интересно, где он успел раздобыть новинку, если её начали выпускать всего два месяца назад и в войска до сих пор поступают старые, ещё в чугунном литом корпусе? Неужели опять скажет, будто бы прикупил по случаю на базаре у незнакомого мужика с рыжей бородой, прихрамывающего на правую ногу?
Взрывом вышибло не только замок, но и саму дверь. Сержант Иоселиани не стал дожидаться, пока осядут дым и пыль, и шагнул внутрь с вопросом:
- Есть кто дома? Гостей принимаете?
В ответ послышался тонкий женский визг, вспышка осветила полутёмную прихожую с уходящей наверх лестницей, и князь вдруг с удивлением почувствовал слабость в ногах. И лишь потом тупая боль от попавшей в грудь пули кольнула уходящее сознание. Всего на краткий миг кольнула... и ушла, чтобы не вернуться никогда. Вместе с жизнью.
- Мать... - Нечихаев влетел в дом и едва не попал под вторую, выпущенную почти в упор пулю. - Ах ты сучка!
На Мишку смотрели огромные девичьи глаза, полные страха и слёз. Яркие голубые звёзды, при иных обстоятельствах способные завладеть разумом, пленить душу и сделать счастливым любого мужчину. Да, при иных... а сейчас сабельный удар перечеркнул красивое бледное лицо, и глухо стукнули, падая на пол из тонких пальцев, дымящиеся пистолеты. Следующее движение оставило без руки даму средних лет, ловко орудующую шомполом в стволе короткого кавалерийского ружья.
Заскочивший следом сержант Замойский опустился на колено и попытался нащупать пульс у лежащего на боку князя. Не нашёл, и зло ощерился:
- Они у меня за всё ответят.
- Уже ответили, Александр Степанович, - Нечихаев милосердно добил обеих раненых англичанок, и пояснил. - Ты пойми, граф, мы воюем со страной, а не с её населением, так что давай не будем переносить ненависть с отдельных личностей на весь народ. Взявший меч от меча и погибнет, но не стоит убивать просто так, за принадлежность к определённой нации.
Замойский кивнул, если и не соглашаясь со словами командира, то принимая их с сведению, и выглянул из дома на улицу.
- Наши, Михаил Касьянович! Ей-богу наши!
Он вскинул винтовку к плечу, повёл стволом, выбирая достойную цель, и нажал на спусковой крючок. Английский сержант, пытавшийся организовать хоть какое-то сопротивление появившимся невесть откуда красногвардейцам, сложился пополам. Ещё выстрел! Пся крев, господа бритты, как вам нравится переход из охотников в категорию дичи? Хотели сожрать воздушную гусарию без хрена и соли? Так и подавиться недолго! Свинцовым хлебушком...
Французский император метался по комнате подобно запертому в клетку льву. Собственно, так оно и есть - окна казармы Ярмутского полка забраны коваными решётками, крепкая дверь заперта на замок, а снаружи её караулит донельзя серьёзный и решительно настроенный наследник российского престола. Его решимость такова, что попытавшийся пройти к Наполеону капитан Пибоди получил пулю в колено, и сейчас составляет компанию взятому под домашний арест императору всех французов.
А сволочной полковник Бредфорд, только недавно поставленный в известность о личности малолетнего русского гусара, целиком и полностью на стороне цесаревича. Магия титула... Настоящего титула, а не самопровозглашённого.
- Ваше Императорское Высочество! - Наполеон постучал в дверь, привлекая внимание высокородного сторожа. - Раненый истекает кровью и его нужно немедленно перевязать. Пришлите лекаря.
- Вы не можете оказать помощь самостоятельно, Ваше Величество? - откликнулся Николай. - Тем более ему уже ничего не поможет - люди ещё не придумали лекарство от виселицы.
Мстительность никогда не входила в число недостатков характера цесаревича, но прощать человека, пытавшегося напасть на него с ножом, он не собирался. Это каким же нужно быть тупым, чтобы подойти с недобрыми намерениями к стоящему перед зеркалом человеку?
- Капитан Пибоди умрёт, Ваше Высочество!
- Он подохнет, Ваше Величество! - поправил императора Николай. - Туда ему и дорога.
Наполеон усмехнулся наивной серьёзности цесаревича. Неужели он действительно уверен, будто император всех французов обеспокоен сохранением жизни какого-то английского офицера, тем более не настоящего? Мавр сделал своё дело, и мавр должен уйти! Капитан Пибоди является единственной ниточкой, потянув за которую можно вытащить на свет божий свидетельство связи императора с лордом Персивалем Спенсером. И кому это нужно? Стоит ли разочаровывать русских союзников оглаской неудачной попытки исполнить самостоятельную партию в этом скверном оркестре?
Или ещё есть надежда договориться с премьер-министром? Восемьдесят тысяч французских штыков - весомый аргумент в переговорах, и пусть даже половина из них не сможет ударить в спину немногочисленным русским силам... В любом случае - Пибоди тут лишний.
Дверь распахнулась ровно в тот момент, когда незадачливый капитан уже перестал дёргать ногами, но подушка с его лица ещё не вернулась на место. Застигнутый врасплох император вымученно улыбнулся и нашёл нужные слова для оправдания:
- Я не люблю предателей, господа!
Майор Нечихаев, явившийся в порванном и грязном мундире английского лейтенанта, с потемневшим от порохового дыма и пыли лицом, скривился в болезненной гримасе:
- Какое совпадение, Ваше Величество, я их тоже терпеть не могу.
- Да, зло должно быть наказано! - с наигранным пафосом воскликнул Наполеон. - Только неотвратимость возмездия...
- Несомненно, - перебил его Нечихаев, и достал из-за голенища сложенный лист бумаги. - Я очень рад схожести наших мыслей, Ваше Величество.
Вид знакомого документа заставил императора побледнеть. Это то самое письмо, узнаваемое по приметной кляксе даже не разворачивая его. Господи, как же оно попало в руки майора?
- Подделка! Клевета и ложное обвинение!
- Простите, но вам никто не предъявлял обвинений. Боле того, вы даже не ознакомились с содержанием этой бумаги.
- Да, но...
- Сюрприз, не правда ли? - Нечихаев бросил листок на пол. - И стоит ли вообще знакомиться? Умейте проигрывать достойно, Ваше Величество.
Встретившийся взглядом с императором полковник Бредфорд покачал головой и сделал шаг назад, показывая, что не собирается вмешиваться в происходящее. Капитан Лопухин вежливо взял его под руку и доверительным тоном спросил:
- Вы не хотите оказать услугу Его Величеству, сэр Эшли?
- Да, с удовольствием.
- Тогда распорядитесь принести ему письменные принадлежности. Его Императорское Величество желает поставить подпись под отречением в пользу присутствующего здесь великого князя Николая Павловича, и сгорает от нетерпения сделать это как можно скорее.
- Постойте! - лицо императора окаменело и превратилось в серую злую маску. - Я не собираюсь отдавать Францию! Никому! Никогда!
Нечихаев подошёл к Наполеону, заметно припадая на левую ногу:
- В этом письме утверждается обратное. Да, Николай Павлович не предоставит взамен короны ни Камчатку, ни Алеутские острова, но он поможет сохранить вашу честь!
- Отречение, сохраняющее честь? Не смешите, месье майор!
- Именно. Ещё ни один из европейских монархов не был повешен, и место первопроходца пока свободно. Желаете занять вакантное место?
- Вы не посмеете!
- Да? - Мишка махнул рукой, и вынырнувший из-за его спины сержант Замойский сбил императора с ног ударом приклада. - Александр Степанович, окажите Его Величеству любезность, сопроводив до виселицы. А вас, Иван Михайлович, я попрошу передать в газеты подробности переписки господина Бонапарта с премьер-министром Соединённого Королевства. Убийство капитана Пибоди можно не упоминать, но вот смерть бедняги Жака Лепажа без внимания не оставьте.
- Вставайте, сир, вас ждёт эшафот, - Замойский протянул руку. - Вы не против, если я потом возьму на память верёвку? Говорят, будто она приносит удачу.
Будьте вы все прокляты! - император отверг предложенную помощь и поднялся сам. - Перо, бумагу и чернила!
- Непостоянство вас не красит, - огорчился сержант. - Тогда придётся взять гильзы.
- В каком смысле?
- После подписания отречения монархов не принято оставлять в живых. Традиция, сир. Умрете, как подобает мужчине - от пули.
Наполеон вздрогнул и перевёл взгляд на Нечихаева:
- И вы решитесь расстрелять императора Франции без суда и следствия?
- Предателя. Кто-то пару минут назад говорил, что зло должно быть наказано. Но в этом случае, даю слово офицера, никто и никогда не узнает подробностей.
