Глава 3
Я проснулась от собственного плача, тихого и какого-то безнадежного. Память вернулась разом и одарила меня полным набором картинок, болезненно-сладких, пронзительных, острых, ничуть не потускневших за четырнадцать лет. Может, потому, что они спали? И для них не было этих месяцев, проведенных в мучительных переживаниях о том, что я потеряла? Зато теперь… Свернувшись клубочком, я зажмурилась и сильно, до крови прикусила губу, сдерживая вой, рвавшийся из груди. Там образовался провал, пропасть, наполненная жидким огнем, жегшим изнутри и не дававшем сосредоточиться ни на чем. В памяти мелькали обрывки видений прошлого: папа, мама, старший брат, наши семейные посиделки… Теперь их не было, они все остались там, в доме, четырнадцать лет назад. Потому что пытались выгадать для меня драгоценные минуты, задержать двух вампиров, дать мне время убежать из дома как можно дальше. Чтобы я выжила. И у меня получилось… Но, господи, какой ценой!
Не знаю, сколько пролежала, умирая от тоски и боли, снова переживая ту кошмарную осеннюю ночь. Сон ушел окончательно, мышцы ломило от напряжения, а глаза немилосердно щипало от слез. Надо бы умыться… Судорожно всхлипнув последний раз, я оторвала тяжелую голову от подушки и нащупала на тумбочке трубку, посмотрела время: шесть утра, за окном, естественно, еще темно, однако вряд ли усну в ближайшие пару часов. Кое-как соскребла себя с кровати и прошлепала на кухню, отыскав в шкафу початую бутылку коньяка – хороший напиток, ему время только на пользу идет. Я сварила себе кофе, налила туда рюмочку и устроилась в гостиной на подоконнике, в любимой позе, подтянув колени к подбородку и завернувшись до самого носа в шерстяной плед. Все-таки умно поступила, уехав сегодня к себе, – сейчас я никого не хотела видеть, переживая шок и горе в одиночестве, и сочувствующих моя израненная душа вовсе не желала. Ни Женьки, ни Рэма.
Рэм… Мои губы тронула грустная улыбка: я вспомнила долговязого серьезного паренька, которого определил ко мне папа в начале десятого класса, и как он усиленно старался не мешать моей обычной жизни, все время оставаясь где-то рядом, но не надоедая. В отличие от распространенного мнения, что дочки состоятельных людей только и делают, что изводят своих телохранителей, я относилась к своему спутнику спокойно. Есть и есть, раз папа посчитал нужным приставить ко мне молодого барса, спорить не собиралась. Тем более защитить себя я действительно не могла. Мои звери, и рысь, и тем более песец, еще были слишком молодыми, как и я сама. Иногда я брала Рэма в кафе выпить кофе и поболтать, причем без всяких задних мыслей. Вспомнила, как он в первое время смущался и тщательно скрывал это смущение и оттого казался мне нелюдимым и замкнутым, пока мама как-то, улучив момент, не намекнула мне мягко, что, похоже, я нравлюсь парню. Я тогда искренне удивилась такому предположению, но ничего спросить не успела. Через пару дней после нашего разговора на мою семью напали, и моя жизнь изменилась навсегда.
Я прислонилась затылком к стене, прикрыв уже сухие глаза. Острота утраты чуть притупилась, боль теперь вместо колючего ежа монотонно пульсировала в груди. Подозреваю, мне придется привыкать к ней, жить с ней. Кстати, то лицо, мелькнувшее в голове вчера, тоже вспомнила: я видела его по мурманским новостям летом, это было громкое дело в городе, которое вел мой папа. Некромант, съехавший с катушек от горя после смерти своей девушки и попытавшийся ее оживить. А поскольку оживление разумных существ строго карается законом вплоть до смертной казни, естественно, провинившегося осудили. Подробностей я не знала, просто вдруг вспомнилось, что смотрела новости, где показывали этого человека, и все. Странно, почему он мне вчера привиделся? Или, может, моя память чудила от стресса и это воспоминания уже пробивались?
Допив кофе, я взяла ноут и до самого позднего рассвета сидела в сети, с каким-то болезненным любопытством выискивая сведения четырнадцатилетней давности про то, что случилось с моей семьей. Да, писали о смерти судьи из клана песцов в Мурманске и о том, что их дочь пропала без вести. Меня искали, и тщательно, но, к сожалению, особенности вида, невозможность поиска по крови делали эти поиски безрезультатными. А когда приехала бабушка, мои следы уже выветрились, затерялись, и я слишком далеко ушла от Мурманска за это время. В общем, меня не нашли, и я добежала до самого Питера. Видимо, на чистом упрямстве, и спасибо Варваре и Степану, что нашли меня в тот вечер. А вот как так получилось, что аж два вампира ухитрились сбежать из резервации, не выяснили до сих пор. Конечно, их очень быстро поймали и уничтожили, соседи успели вызвать полицию, услышав шум и крики в нашем доме. Но они совсем чуть-чуть опоздали…
Я отложила ноутбук и снова сходила на кухню, приготовив себе омлет по-быстрому. Время близилось к девяти, и потихоньку наваливалась усталость, я ощущала себя опустошенной и вялой, ни на какую работу идти не хотелось. Может, позвонить Рэму и попросить выходной? Объяснить, что память ко мне вернулась и… мне надо прийти в себя. Вряд ли он откажет. С трудом дождалась половины десятого – наверняка к этому часу Рэм точно проснулся – и набрала его номер. После двух гудков трубку сняли, и послышался голос барса.
– Алена? Доброе утро, – с некоторым удивлением ответил он. – Что-то случилось?
– Я все вспомнила, – тихо ответила я, глядя в окно – там даже в разрывах туч проглядывало синее небо.
Можно надеяться, что сегодня увижу солнце хотя бы на несколько часов. Рэм помолчал, потом негромко произнес:
– Твоя бабушка к двенадцати в городе будет, я ее встречать в аэропорт еду. Что ей передать?
Бабуля. Единственный оставшийся у меня родной человечек. Я помнила ее очень смутно, все-таки много лет прошло с нашей последней встречи. Она постоянно в разъездах была и жила не в Мурманске с нами, а в Архангельске, но приезжала к нам один-два раза в год регулярно.
– Можно, я сегодня выходной возьму? – тихо попросила, рассеянно водя пальцем по стеклу. – Я… плохо спала, – чуть запнувшись, все же объяснила. – И да, конечно, увижусь с бабулей, – на моих губах появилась улыбка, правда, по-прежнему грустная.
– Ну конечно, отдыхай. – От неожиданных мягких ноток в его голосе я на несколько мгновений выпала из своих переживаний, очнулась от печали и даже немного смутилась, снова вспомнив его «Ты мне нравилась тогда». – Хочешь, заеду за тобой и вместе поедем в аэропорт?
По большому счету я и сама могла встретить бабулю, без Рэма, раз память ко мне вернулась, но было бы некрасиво сейчас заявить: «Знаешь, а давай ты мне просто скажешь номер рейса, и я сама сгоняю». Все-таки он был моим телохранителем, пусть и недолго, и нашел меня, несмотря на прошедшие четырнадцать лет. Ну и если бабушка ему звонила, значит, наверное, она в курсе поисков Рэма, а скорее всего, сама его и попросила продолжать их. И вообще, что опять за малодушие и попытки оправдаться перед собой, почему я снова куда-то с Рожновым еду. Женька все равно у родителей еще.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
