который я хочу им предложить для начала.
— Когда вы собираетесь уезжать, полагаю вам надо как можно скорее оказаться в Европе, — ну действительно молодец, как голова сразу у него разаботала.
— Вы правы, мне там надо было быть вчера. Поэтому как только вернется пароход из Нового Орлеана, мы сразу же уйдем. Но здесь остаются знакомые вам люди и они будут знать что делать, — связка Ружицкий и Джузеппе великолепно справится со всеми проблемами, я в них не сомневался. Тем более, что они усилены еще и отставным полковником Тульевым.
Месье Филип улыбнулся, у него были превосходные отношения с моими техасскими помощниками, особенно с Джузеппе.
— В способностях ваших кадров я, ваша светлость, не сомневаюсь. Только мне бы хотелось сделать не большое замечание, если позволите конечно, — я невольно рассмеялся, ну прямо какой-то дипломатический прием.
— Я вас слушаю, месье Филип.
— Вам здесь в Николаеве нужен свой банк или филиал какого-нибудь американского. У господина Ружицкого получилась глупейшая ситуация, он внезапно оказался с совершенно пустыми карманами, — идея совершенно здравая и правильная и не понятно почему никто об этом не подумал раньше.
— Вы совершенно правы. Только как это быстро сделать технически. Мне действительно нужно как можно скорее вернуться в Европу. Адмирала к сожалению нет.
— Если вы доверяете мне, то я могу взяться за это дело и быстро все устроить. В Новом Орлеане у меня есть надежные честные люди, которые возмутся за это дело. Тем более делать это они будут не бескорыстно. Вы оставите подробные инструкции Ружицкому, а на Кубе оформите надежное поручительство. Я думаю это для вас не проблема. Для американских банков вы личность известная. Пока будете оформлять финансовые документы наведете справки о людях, которых я хочу привлечь. И все, остальное дело техники.
— Отлично, тогда так и поступим. Надеюсь, вы никуда не спешите и кой-какие вопросы мы успеем обсудить в расширенном составе до моего отъезда.
Десятого марта мы были в Лондоне. В Техасе я задержался еще на трое суток, которые прошли в непрерывных совещаниях и разговорах. Когда мы отошли от николаевского причала у меня было такое впечатление, что моя голова сейчас взорвется от напряжения. Так интенсивно я с момента попадания не работал еще ни разу.
До Пиноса я анализировал наши разговоры и задачи поставленные мною перед Ружицким, Джузеппе, Тульевым и Филипом. Вроде ошибок ни каких я не нашел и немного успокоился. Генерал Ерофеев возвращается в Россию с нами. Он как выяснилось должен летом вернуться на службу Государю.
На Пиносе мы тоже не задержались. Ружицкий держал руку на пульсе и никаких неприятных сюрпризов здесь не было. Население острова почти двадцать тысяч, в основном это негры. Его главное предназначение быть нашей перевалочной базой. Здесь большие запасы угля и разных материалов, доставляемых преимущественно из Штатов. Сюда сначала попадают все чернокожие, получающие свободу на Кубе и желающие уехать в Техас. Здесь выращивают цитрусы и овощи, которые попадают на Кубу и в Техас и добывают мрамор и каолин, которые везут потом в Николаев.
В порту в любую минуту готовы прийти на помощь любому судну, которое попросит помощи.
А вот в Гаване пришлось задержаться на три дня. Оформление необходимых месье Филипу бумаг заняло не один день. Но я успел еще навести справки обо всех, кого он решил привлечь для окрытия банка в Николаеве и пообщаться с новым кубинским партнером Джо.
Переход через Атлантику был совершенно обыденным. В Европу мы шли на одном из пароходов, построенном на верфи Антонио и арендованном Николаем на пять рейсов до Пиноса.
Этот рейс был последним. Доставив нас в Англию, пароход должен вернуться в Италию.
В Лондоне я тоже не задержался. Кроме общения со своими сотрудниками, мне необходимо нанести визит Лайнелю Ротшильду, еще раз обговорить все наши совместные дела, возникшие за последнее время и конечно визит к Брюнелю.
Молодой Ротшильд стажируется в семейном бизнесе в Лондоне, Париже и Франкфурте. Но в семейное товарищество он еще не принят. Это произойдет немного позднее, но никто не сомневается что бразды правления семейным бизнесом в Лондоне рано или поздно окажутся у него.
Совместные дела со мной это исключительно его дело, другие Ротшильды к этому не причастны, кроме конечно отца Лайонеля старого Натана Майера.
Но Натан только в курсе дел сына, подробностей он не знает. Как я понял для Лайонеля это как бы испытательное дело. Финансовых рисов на самом деле для них никаких, деньги на начальном этапе любого совместного предприятия только мои, а молодой Ротшильд будет получать за свои услуги неплохие комиссионные, от десяти до двадцати пяти процентов комиссионных, три четверти которых он обязан будет вкладывать в наши совместные предприятия. Комиссионные после этого сразу уменьшаются.
Но это всё в будущем, пока что в случае провала или прокола все шишки будут мои. Лайонеля максимум пожурят. Возможно ремоне немного пострадает.
Встретились мы естественно в клубе и укромно помолчали несколько часов. Для меня очень важным был рассказ Ротшильда о том, что о моих мексиканских делах уже известно в Европе и конечно в Англии. Глупых вопросов как и почему, я задавать не стал. Каналов связи на самом деле уже масса, те же Ротшильды давно имеют интерес в Америке, господа иезуиты тоже не дремлют. Но главным было не это.
Главным было резюме Лайонеля. Туманному Альбиону заокеанские проделки одного из английских баронов как шли так и ехали. И Англия будет демонстрировать демонстративный нейтралитет. Подробностей молодой Ротшильд рассказывать мне не стал, думаю он просто не имел права это делать, но как я понял решающим было его слово, поддержанное стариком Натаном. Это вызвало некоторые трения с французскими и особенно австрийскими родственниками.
Неожиданно в данном деле оказался очень весомым вклад мистера Мюррея. Английская контора, пролетевшая на Кубе из-за любовных похождений одного из своих сотрудников, оказалась неожиданно очень влиятельной. Наши отношения с Джо естественно секрет Полишинеля и его решение предложить им сотрудничество оказалось очень даже правильным.
Кроме делового разговора Лайонель попросил рассказать ему о тех краях, где я побывал и его интерес ко всему этому
