вам каким-то образом удалось скрыть обе дуэли от властей?
— Мы дрались без секундантов, вернее они по очереди были друг у друга секундантами. Мои соперники остались живы и ни один волосок не упал с их голов. Я был ни один и шансов ускользнуть у негодяев не было.
— Это два родных брата-картежника, промотавших абсолютно всё? — я вспомнил тех, кто продал мне землю под Мариуполем. Сергей Петрович утвердительно кивнул, буркнув под нос что-то типа «да».
— А потом вы допросили их и они написали так сказать чистосердечное признание?
— Именно так. Они кроме всего еще рассказали кто их надоумил это сделать. Я подумал, что негоже мне самому такие дела решать, поэтому решил этих братцев надежно спрятать. С их признаний была сделана копия и отправлена Александру Христофоровичу. Меня отвезли в Арзиново и наследники тетки Анфисы лечили меня.
С этим всё понятно, Бенкендорф доложил Государю и тот велел рассмотрение дела отложить до моего возвращения. Но это только история в Мариуполе, а остальные?
Сегодня день какой-то особенный, Сергей Петрович тоже понял мо еще не высказанный вопрос и тут же ответил на него.
— Эти негодяи промотали и деньги полученные от вас. И тогда нашелся человек, который дал им денег за клевету на вас, — краем глаза я увидел, что Соня с тревогой посмотрела на нас и улыбнулся ей, изобразив губами поцелуй.
Супруга без сомнения поняла, что Сергей Петрович рассказывает мне что-нибудь не хорошее и отлично зная меня, явно просчитывает вариант моих возможных действий. Похоже он у меня на лице написан, по крайней мере для неё.
Сергей Петрович тоже увидел озабоченность Софьи Андреевны и замолчал.
— У меня два вопроса и делаем паузу. Где эти люди и кто этот человек?
— Во Франции, и Царском Селе. Его патрон канцлер Нессельроде.
Соня была так увлечена беседой с своей матушкой и Анной, что достаточно долго не обращала внимание на нашу беседу. Но сестрице что-то на ушко нашептала мадам Ланжерон, которая за последние годы стала её правой рукой и они вместе быстро покинули обеденную залу. Поэтому у дам образовалась пауза и супруга обратила внимание на нашу беседу.
В этот момент вернулась Анна. Она выразительно посмотрела на меня и сделали жест, приглашающий меня на выход.
Из Царского Села прибыл курьер с приглашением меня на встречу с Бенкендорфом.
Но это было очень необычное приглашение. Во-первых его привез один из доверенных офицеров шефа жандармов и во-вторых, встреча была назначена можно сказать на нейтральной территории: на достаточно безлюдной в поздний час дороге перед поворотом к нам.
Офицер, посланный Бенкендорфом, должен сопроводить меня на место встречи, которая должна состояться через час.
— Здравствуйте, Алексей Андреевич, — пересевший в мою карету Бенкендорф поздоровался первым как только дверь кареты закрылась и я снял металлический колпак с внутреннего фонаря.
— Здравствуйте, Александр Христофорович, — такая таинственность встречи меня немного напрягает и нечего хорошего скорее всего не предвещает.
Мы свернули на нашу дорогу и через несколько минут остановились в укромном месте, небольшой роще рядом. Рядом с каретой были Петр и офицер генерала, а Анри с десятком наших людей контролировали всё вокруг.
— У меня мало времени, поэтому сразу о деле, — Бенкендорф явно был не в своей тарелке, таким озабоченным я его видел первый раз.
— Если бы у господина министра была возможность, он вас растерзал бы. Миттерних рвет и мечет, а граф Нессельроде как известно поёт с его голоса. Проект вашего договора с Мексикой был оперативно доставлен в Европу и почти никому не понравился, кроме Великобритании. Ваше английское баронство, а самое главное голос вашего поручителя, оказались решающими и Лондон сохранил нейтралитет в данном вопросе, — о том, что новости из Мексике опередили меня, я знал. Федор недаром ест мой хлеб и всё оперативно узнал и Лайонель Ротшильд всё это подтвердил.
Бенкендорф вопросительно посмотрел на меня, ожидая моей реакции. Он похоже рассчитывал на моё удивление.
Не дождавшись ожидаемого, генерал продолжил.
— Надо полагать, вы воспользуетесь своим правом и Мексика получит наше признание?
— Да, я же подписался под этим обязательством, — Бенкендорф ухмыльнулся.
— Вы бы видели нашего министра иностранных дел, когда он докладывал Государю, — это наверное было еще то зрелище. В Америке и на Дальнем Востоке рулит какой-то светлейший князь и вся хитроумная восточная и американская политика российского министра иностранных дел послана в одном известном направлении.
— Государь склонялся к мнению господина Нессельроде, — продолжал говорить Бенкендорф, — но доставленное вами золото изменило ситуацию. Но позвольте вам задать вопрос, какие ваши дальнейшие планы?
— Ознакомлюсь со своими делами здесь в России и поеду в Иркутск. Займусь Забайкальем, Приамурьем и Приморьем. Я имею в виду районы севернее Амура и восточнее реки Уссури и естественно дела Российской Американской Компании. Её главная квартира будет Иркутск, — шеф жандармов c кислой миной покачал головой и прокомментировал мои планы.
— То, что вы, Алексей Андреевич, собираетесь ехать в Иркутск просто замечательно, а если там еще задержитесь на пару лет, то это будет изумительно, — Бенкендорф развел руки, демонстрируя как будет изумительно. — В России и Европе у вас слишком много врагов и недоброжелателей. Государю каждый день нашептывают что-нибудь отрицательное про вашу персону. Подайте прошение об аудиенции у цесаревича и сразу же после неё уезжайте. Надеюсь в далёкой Сибири вы какое-то время не будете давать поводов для недовольства сильных мира сего вашей деятельностью.
Таких откровений от Бенкендорфа я никак не ожидал и даже немного растерялся. Но тут же вспомнил о возникших проблемах на строительствые заводов.
— А как же жалобы на меня Государю? — Иркутск это конечно не край света, фельдъегеря туда-сюда великолепно управляются за пару месяцев, но оставлять Анну с такой нерешенной проблемой никак нельзя.
— Бумаги, переданные господином Охоткиным, я представил Государю и он в ближайшие дни рассмотрит ваш вопрос. Ваши сегодняшние аргументы оказались очень весомыми и решение будет в вашу пользу, а мне
