поручат клеветников призвать к ответу.
На этом разговор с Бенкендорфом закончился. Он вернулся в свою карету и быстро покинул место нашей встречи.
Глава 19
Как только стих шум отъезжающей кареты шефа жандармов, я позвал Петра.
— Пригласи Сергея Петровича.
Еще в Пулково господин Охоткин сказал, что он достаточно хорошо знаком с посланцем Бенкендорфа и попробует с ним поговорить. По внешнему виду Сергея Петровича я сразу понял, что общение с жандармским офицером было очень удачным.
— И что вы можете сообщить интересного? — я специально задал вопрос с некоторой иронией. После разговора с Бенкендорфом мне почему-то хотелось ерничать.
Но Сергей Петрович настроен был по другому и меня не поддержал. Его ответ был очень серьёзным и сразу же вышиб из меня желание ерничать.
— Фамилия сего господина Сотников, — братья картежники знали только имя-отчество господина провокатора. — Он доверенное лицо господина министра и специалист по всяким грязным делишкам. После войны с Бонапартом сей господин остался в Европе и в Россию вернулся три года назад. У него были рекомендательные письма из Вены и Нессельроде взял его к себе на службу. После этого он три раза ездил с поручениями канцлера в Австрию. Господа жандармы очень хотели бы прижать его, да руки коротки. Они полагают, что некоторые делишки проворачиваются чуть ли не с санкции самого Государя.
Старое знакомство это конечно аргумент серьёзный, но не настолько чтобы вот так выкладывать информацию за разглашение которой служивый человек может потерять голову. Как говориться ежу понятно, что на подобные откровения была санкция шефа жандармов.
— Надо полагать, что вам еще и подсказали где с этим господином можно пообщаться? — я был совершенно уверен, что Бенкендорф, как говорится, сдал через своего офицера подручного господина Нессельроде.
Его расчет мне понятен, я просто обязан клюнуть на эту приманку. Вариантов здесь всего два.
Первый — это подства. Как только я пытаюсь схватить этого господина, тут же появляются специально обученные люди и моя песенка спета.
Второй вариант. Бенкендорф действительно хочет, чтобы я схватил этого человека и допросил его. В том, что мы ему развяжем язык, он не сомневается. Его расчет, что это даст и ему козыри в игре против графа Нессельроде. Позиции шефа жандармов последнее время существенно ухудшились. Он явно начинает проигрывать в подковерной борьбе происходящей вокруг императора.
— Да, Алексей Андреевич, вы совершенно правы, — Сергей Петрович улыбнулся своей ядовитой улыбкой знакомой мне по арзиновскому делу.
— И какой у вас план? — если сейчас я услышу что-то реальное, то конечно скажу «да», несмотря на риск напороться на подставу.
— Это ближайший постоялый двор. Там с полуночи до рассвета господин Сотников ждет своего человека. Скорее всего это кто-то из подавших на вас жалобу. Он хороший стрелок и фехтовальщик и с ним будет двое или трое человек.
После этих слов последние сомнения, бывшие у меня рассеялись. Жандармский офицер естественно действовал с санкции своего шефа. Напрямую открытым текстом Бенкендорф такое естественно мне предложить не мог.
— Вы, Алексей Андреевич, — Сергей Петрович продолжал тем временем излагать свой план, — ни в коем случае не должны в этом участвовать. Мало ли что может произойти, да и наверняка этот господин вас знает в лицо, как и меня. А скорее всего и всех ваших камердинеров. Поэтому я распорядился вызвать сюда ваших техасских казаков.
Со мной в Россию оправились два десятка техасских казаков. Оказалось по какому-то недоразуменю их семьи отправились в Забайкалье и они попросились обратно в Россию. Половина из них были пластуны и все они участвовали в двух наших войнушках в Техасе.
— И как они должны будут действовать? — у меня лично не было никаких предложений, но использование наших казаков это очень неожиданный ход.
— У господина Сотникова есть особые приметы: у него сабельным ударом разрублено левое ухо, нет двух передних зубов и поэтому он шепелявит. У него сильно потеют ладони и он их порстоянно вытирает о свои э-э… — Сергей Петрович споткнулся, подбирая нужное слово, — штаны. Они поэтому всегда сальные и неопрятные. Так что я думаю наши казаки его легко узнают.
— Судя по вашему описанию скорее всего да, — согласился я.
— Так вот, казаки проводят разведку, надо убедиться что нет засады и что объект на месте, затем десяток заходит внутрь и захватывает всех нужных нам людей. Второй десяток страхует их на улице. Я нахожусь со вторым десятком. Вы возвращаетесь в Пулково. Если что-то пойдет ни так, отвечать придется мне.
— Хорошо, вариант ни так обсуждать не будем, если что, то все равно придется импровизировать и действовать по обстановке. Поэтому давайте рассмотрим вариант так.
— Согласен. После захвата всех этих проходимцев, я их допрашиваю, двое из них думаю точно грамотные и все подробненько напишут.
— План конечно хорош, но у меня есть один вопрос, а что вы собираетесь делать с другими постояльцами. Наверняка там будет еще кто-нибудь, — эта мысль мне пришла вголову только что. В присутствии кого-либо никакие захваты проводить нельзя.
— Господин жандарм сказал, что это особый постоялый двор, ночью там не бывает посторонних постояльцев. Очень интересное место, Алексей Андреевич, и у вас под боком, — Сергей Петрович сделал акцент на последних словах, поддчеркивая их значимость.
— Хорошо, не будем терять время. Казаки прибыли? — после небольшой паузы я решил принять предложение Сергея Петровича.
— Да.
— Тогда вперед.
Ожидая Сергея Петровича я читал отчеты: его, Анны, Яна и братьев Петровых. Всё что касалось имений и европейских заводов я пробежал по диагноли. Вникать во всё это не было ни какой необходимости. По имениям резюме отчетов было короткое, всё нормально, вмешательства вашей светлости не требуется.
Такая же ситуация была и с новгородским заводом: с производство батарей всё замечательно, потихоньку растут объемы производства снегоуборочных машин и выполняются всевозможные работы и заказы для своих нужд.
Моя принципиальная позиция
