Она взяла свиток в руки, и ленточка, засияв, сама развязалась и спланировала на стол.
Нина вспомнила, что такое уже случилось совсем недавно, месяц назад, когда в комнате деда Миши она нашла документ «Об истине», написанный Белыми Магами и Алхимиками Ксоракса.
Она развернула листок и увидела, что перед ней новое послание с Шестой Луны.
— Клянусь всем шоколадом мира, это очень важное послание! — Нина перечитала страничку еще раз и посмотрела на звезду на руке.
Звезда была красного цвета. Ни одного черного лучика.
Нине припомнилась короткая беседа с дедом Мишей в ее последнее пребывание на Ксораксе. Тогда, говоря о судьбе, дед в качестве примера привел профессора Хосе. Почему и дед, и это послание снова возвращаются к теме судьбы? Как это может быть связано с тем, что случилось с Хосе?
Единственный ответ, который находила девочка, состоял в том, что приключившееся с профессором, было заложено в его судьбе. Но заклятие Каркона, превратившее Хосе в жалкое подобие человека, было снято ею, следовательно, это тоже было определено его и ее судьбой. И то, что луч звезды на ее ладони снова стал красным, подтверждало этот вывод.
«Объяснение так себе, но ничего другого пока не приходит в голову», — подумала Нина. Не выпуская листок из рук, она присела на табурет, продолжая размышлять.
Внезапно говорящая Книга снова осветилась и заговорила:
Скоро тебе, предстоит встретитьсяС новыми трудностями.Но ты должна бытьСосредоточенна и спокойна.Твоя судьба предначертана,И алхимия укажет тебе верный путь.Ночью вернется Призрак,Чтобы снова испытать тебя.Не оставят тебя в покое и Каркон со Змеем.Тебе предстоит сражатьсяПротив злотворящих карт и заклятия.Будь осторожна.Тебя подстерегает опасностьПри встрече с невидимкой…
От этих слов по спине пробежал холодок, и Нина обратилась к Книге:
— Книга, не хочешь ли ты сказать, что Голос еще жив? Что я его не победила? И означают ли твои слова, что снова появится кто-то из коварных Алхимических карт? И, быть может, Пернатый Змей сумеет бросить на меня второй взгляд и убить? С каким невидимым злодейством я должна буду столкнуться?
Книга помолчала, словно обдумывая заданные девочкой вопросы, затем ответила:
Слишком много вопросов.Я не могу сказать больше,Чем сказала.Ответы на них предстоит искать тебе самой.
Книга погасла и закрылась, оставив Нину в смятении.
Часы в лаборатории показывали 19 часов 15 минут и 6 секунд. Мертвая тишина стояла в доме.
Девочка поднялась к себе в комнату, предугадывая, что ее ждет ужасная ночь.
Когда она улеглась под одеяло, то проверила, не забыла ли взять белую палочку Правдус.
Нина с надеждой сжала ее в руке, готовая к решительной схватке: на этот раз она должна покончить с монахом раз и навсегда!
Девочка погасила лампу и услышала, как в комнату вошли и улеглись на ковре Красавчик и Платон.
Нина закрыла глаза, и почти сразу же в ее сон ворвалась красная вуаль, и девочка Шестой Луны очутилась перед знакомым замком с двумя башнями.
Тяжелые кованые ворота, скрипя, распахнулись, и она стала подниматься по винтовой лестнице с широкими ступенями из розового мрамора. Впервые Нина не слышала ни звуков, ни музыки. Абсолютное безмолвие царило в замке. И темнота: ни единого огонька ни в одном из окон. Только в коридоре несколько факелов освещали развешанные на стенах картины с изображениями знатных дам в роскошных платьях, правителей, восседающих на тронах, пейзажи с цветущими полянами и заснеженными горами. Только в одной раме на левой стене виднелся незарисованный холст черного цвета.
Стояла такая тишина, что девочка слышала звук собственных шагов, и стук ее башмаков по каменным плитам раздавался жутковато.
И тут в конце коридора она увидела монаха. С низко надвинутым капюшоном он стоял, скрестив руки.
Нина остановилась.
— Я очень зол на тебя, глупая девчонка. Ты и правда поверила, что смогла уничтожить меня? — Голос медленно выговаривал слова.
— Я уничтожу тебя сейчас! — с вызовом ответила юная алхимичка.
— Подойди ко мне, я жду, я тот, кто тебе нужен, — завел свою обычную песню монах.
И опять повторилось все, что уже случалось не раз: девочка, притягиваемая как магнитом, сделала несколько шагов навстречу Голосу.
— Войди со мной в мир, которого не существует, — сказал монах, протягивая руку в направлении черного холста.
После чего он взлетел над полом и растворился в черном квадрате.
Сильнейший порыв ветра подхватил Нину и понес туда же.
Три-четыре кувырка в воздухе — и девочка очутилась в странной белой липкой субстанции, испачкавшей всю ее одежду, волосы и руки.
«Где это я?» — Нина попыталась выбраться из белой пасты.
Поднявшись на ноги, она увидела, что рядом с белой горкой, где она до этого барахталась, находятся другие, и все разного цвета. Это были краски.
«Синий, голубой, зеленый, фиолетовый, желтый… для чего все эти краски?» — подумала она и услышала Голос:
— Ты находишься на палитре с красками, которой пользуются художники. Посмотри направо. Видишь квадратный холст. Он приготовлен для тебя. Можешь рисовать на нем все, что тебе захочется.
Нина подняла с пола кисть и, переходя от одной краски к другой, принялась рисовать.
«Голубое небо, серебряные звезды, Шестая Луна, светящаяся зеленым светом, а под ними Платон и Красавчик, смотрящие в космос…»
Девочка ощущала себя настоящим художником. Через несколько минут картина была готова.
— Как красиво! — вырвалось у нее, когда она отбросила кисть.
— Да, великолепно! — подтвердил Голос. — И так же великолепна была танцовщица, которую ты вырубила из куска мрамора, и так же великолепна мелодия, извлеченная тобой из скрипки, на которой ты играла.
Нина обернулась и увидела, что краски исчезли. Опять наступил мрак, лишь тоненький лучик света виднелся где-то в глубине.
— Я подарил тебе счастье, а чем ты отблагодарила в ответ? Во всем исключительно твоя вина, потому что ты меня не слушалась. — Голос звучал так грозно, что Нина перепугалась до смерти.
Внезапно пол задрожал, в центре образовалась широкая и глубокая щель, из нее поднялась, растекаясь, раскаленная лава, полыхнули языки пламени.
В пламени появились три изображения: статуи с острова Пасхи, египетский Сфинкс и пирамида Кукулкан. Они были разрушены и охвачены огнем, а вокруг них лежали бездыханные ласточки. Много-много, целые тысячи.
— Вот что ты наделала! Ради того, чтобы завладеть Тайнами, ты разрушила три чудесные цивилизации! Ты принесла им разорение и смерть!
— Нет, неправда! Я спасла Шестую Луну! Я освободила Воздух, Огонь и Землю, которые Каркон засадил в клетки в своем дворце! — дрожа всем телом, крикнула юная алхимичка.
— И ты веришь, что этим ты сотворила добро? Ты ошибаешься! Ксоракс — всего-навсего вредная колдовская иллюзия! Только Алхимии Тьмы содержит Истину Вселенной! Ты должна слушать и слушаться меня! — Монах стоял среди языков пламени, на глазах становись все больше и больше. — Ступай за мной! Я — то, что тебе необходимо! — гремел Голос, и каждое сказанное им слово, казалось, пронзало сердце девочки.
Нина почувствовала, как силы покидают ее. Она сунула руку в карман и поискала палочку Правдус. Если бросить ее в Голос, это спасет ее.
— Не делай этого! — взревел Голос.
Девочка словно оцепенела, даже не было сил бросить палочку Правдус: действовал гипноз Убеждения.
Лава продолжала прибывать, заполняя комнату, дышащая жаром пропасть расширялась.
— Иди за мной и не заглядывай в бездну, — проговорил монах, расправляя рясу, отчего стал похож на огромную летучую мышь.
— Никогда! Никогда я не буду на твоей стороне! Я предпочту умереть, чем перейти на сторону Зла! — Нина зарыдала от бессилия и отчаяния.
Потом она набрала в легкие побольше воздуха и прыгнула в огнедышащую бездну.
Нечеловеческий крик потряс замок. Стены прорезали огромные трещины, картины с них попадали. Оставался висеть только черный холст, но мгновение спустя он вспыхнул ярким пламенем.
Нина открыла глаза и рывком села на кровати. Слезы ручьями катились по ее щекам, и она громко кричала от приснившегося кошмара.
Проснувшиеся и перепуганные, пес и кот тоже вскочили. Платон вспрыгнул на шкаф и зашипел, а Красавчик залился громким лаем, разбудив Любу, спавшую на нижнем этаже.
— Что случилось, Нина? С тобой все в порядке? — тревожно спросила Люба, вбегая в комнату девочки.
Нина сидела на кровати и не переставая рыдала. Люба обняла ее и тут увидела, что она вся перемазана красками.
