вышел, значит, не дошёл.
Велемудр потянулся к стоявшему у кресла в специальном креплении термосу с горячим чаем. Отщёлкнул «лягушку», взял термос и открутил крышку.
— Будешь? — спросил он лейтенанта.
— Не, командир. И так жарко.
— В жару — самое то, — сказал Велемудр. — У меня слуга чуркмен в этом деле разбирается. Говорит, их предки, ну в их Чуркестане, в жару так только и спасались. Ещё и в халаты байковые при этом заворачивались.
— Чурки, одно слово! — буркнул Светокол. — Ладно, давай, командир!
Лейтенант скрутил колпак со своего термоса, в котором у него был холодный квас, перевернул, превратив колпак в кружку, и протянул Велемудру. Рейхсмайор взял колпак-кружку, плеснул в неё чаю и вернул лейтенанту. Тот подул в исходившую ароматным паром посудину и осторожно отпил.
— Ух! И правда, хорошо!
— Жара внутри борет жару снаружи, — объяснил Велемудр.
Светокол перестал притормаживать, и «Бандера» начал набирать скорость. Впереди, метров через триста начинался подъём на путепрово́д через Ольгинский тупик.
— Третий парус поднять! — скомандовал Светокол в амбушюр переговорной трубы.
— Есть! — прогудел из трубы голос сержанта, ответственного за передачу команд. Затем тот же голос принялся отдавать чёткие команды подчинённым (это уже было слышно через открытые окна), а те столь же чётко отвечали, докладывая о выполняемых действиях.
На путепрово́д «Бандера» поднялся резво, и лейтенант скомандовал наверх опустить два паруса. Дорога пошла под затяжной уклон. Снаружи, сквозь гудение колёс снова послышались голоса.
— Вечером будем в Самарском, — шумно отхлебнув чаю, довольно прокряхтел Велемудр, — а завтра… — Он взял испещрённую разноцветными пометками карту со столика рядом с креслом, почесал череп над татуировкой с молниями, которых у Велемудра было три, посмотрел на свежие пометки. — А завтра до Павловской дойдём… В Кущёвке нас будут ждать ребята из патруля… Отгрузим им паёк. Двенадцатого пройдём на Романов и станем под Казанской, а тринадцатого обойдем Тбилисскую и во второй половине дня будем в Ладожской… — Рейхсмайор отложил карту. — Дорога чистая. Мы идём следом за «Власовым». Где какие заторы были, власовцы или почистили, или объезд нашли и как проехать в центр передали. Так что, проблем не ожидается. Придём в срок.
— А если как «Сварог» нарвемся?.. — засомневался Светокол.
— Маршрут безопасен, Свет. Нормально всё будет, — заверил Велемудр первого помощника. — Разведка свое дело знает. Если сказали «чисто», значит чисто. «Сварог» дальше ушёл. Там, начиная от Усть-Лаби́нска, какие-то унтеры живут. Их наша разведка и разведывает.
Впереди уже показалась очередная развязка.
— Будем мачты снимать или через кольцо объедем? — спросил лейтенант.
Чтобы пройти через Батайское кольцо, следовало, не сбрасывая скорость, через двести метров принять вправо, а там по дуге идти налево на путепрово́д. Если же двигаться дальше прямо, то под тем самым путепроводом корабль придётся проталкивать вручную, сняв паруса и мачты.
— Снимем мачты, — сказал Велемудр. — За кольцом ветер в борт будет… полкилометра ползком ползти… Время потеряем. Быстрее мачты снять, да толкнуть. Рули под мост, Свет.
Штурман молча кивнул.
«Степан Бандера» был старейшим парусником Нового Славянского Рейха. Он уступал более новым кораблям в скорости, манёвренности и проходимости, был тяжёл, неповоротлив, мог застрять в степи, но по относительно ровной и чистой дороге был способен перевозить до двадцати тонн груза. И это при команде в пятнадцать человек с вооружением, боеприпасами и провизией на десять дней. «Бандера» был изначально боевым кораблём, но с появлением у Рейха «Генерала Власова» и «Адольфа Гитлера» чаще выполнял роль грузовика, обеспечивая находившиеся в дальних рейдах корабли всем необходимым.
Эта экспедиция «Бандеры» имела целью переброску дополнительных сил разведки, а также боеприпасов, спецсредств и провизии к пункту временной дислокации разведгрупп ВС НСР. Разведчики отбыли из Нового Города 26-го мая, через сутки после того, как «Сварог» перестал выходить на связь, и уже две недели действовали в районе Екатеринодара и на черноморском побережье.
Корабль подкатился к развязке уже со спущенными парусами и, скрипнув тормозами натужно и гулко, остановился.
Неожиданно бодро для своей комплекции, Велемудр вскочил с кресла, надел пыльный китель с плетёными из стальных тросиков погонами со стальными же свастиками, водрузил на череп серую кепку и вышел из кабины в кубрик, где разместилось отделение из десяти бойцов в серо-зелёном камуфляже с молниями на лысых черепах.
— Так, парни! Хорош сидеть, прохлаждаться! Выходи толкать старика «Бандеру»!
Глава десятая. Комитет Безопасности
12 июня 2077 года, бывшая Россия, Кубанская область, посёлок Свободный, вечер
Было без четверти семь, когда Железный подъехал к северному КПП Свободного. Солнце клонилось к закату, подсвечивая красным низкие пунцово-серые тучи. С полудня в спину дул тёплый ветер, эти самые тучи и пригнавший.
«Ночью будет дождь, — в который раз подумал Железный, взглянув на небо. — Точно польёт…»
— Мужики! Саня анархист едет! — крикнул с водонапорной башни, служившей заодно и наблюдательной вышкой, в сторону крайнего дома однорукий старик Сергеич, прозванный за глаза, по странному недоразумению, Джоном Сильвером.
— Один? — спросил его, выходя из дома, Лумумба — сильно смуглый, почти как негр, плечистый цыган по имени Толик, дежуривший в этот день в охране посёлка. Дорогу Лумумба не видел из-за полутораметрового окружного вала, за которым стоял дом. Валом этим был обнесён весь Свободный. Рядом с КПП и за каждым двором в ва́ле имелись ДОТы, в которых по общей тревоге должны были занимать оборону свободненцы. Лумумба не пошёл к ДОТу, из которого дорога просматривалась,
