месту, где секунду назад лежала Матка. Огромное тело уже таяло, растворяясь без следа. На чистом полу остался только чёрный камень размером с фасолину.
Химера подняла его. Камень был неожиданно тяжёлым для своего размера, словно в нём сконцентрировалась масса исчезнувшего существа.
Вокруг продолжалась битва. Нападающие были дезориентированы смертью Абака, но всё ещё превосходили защитников числом.
И тут стены содрогнулись от рёва. Твари, которых Егор призвал в начале битвы, наконец добрались до святилища.
— Невозможно! — заорал кто-то из атакующих. — Ещё ночь!
Синие врывались через ворота. Красные проламывали стены. Жёлтые обрушивались с крыш. Древние законы были нарушены призывом через проводника.
Твари атаковали в слепой ярости — смерть Матери лишила их направляющей воли. Но Егор всё ещё чувствовал связь, мог частично направлять их безумие на врагов.
Враги-здесь. Те-кто-убил-Мать. Уничтожить.
Нападающие дрогнули под натиском обезумевшей орды.
Гадюка всё ещё стояла в центре зала, не примкнув ни к одной стороне.
— Решай! — рявкнул Кремень, отстреливаясь от тварей. — С нами или против!
Она посмотрела на Химеру с чёрным камнем Матки, потом на него. И сделала выбор.
Бросок ножа был идеальным. Лезвие усиленное красной пылью вошло Кремню под лопатку, в сердце.
— Прости. Но я устала быть инструментом.
Кремень упал на колени, не веря. Кровь пузырилась на губах.
— Медяк... убьёт тебя...
— Пусть попробует.
Кремень рухнул. Мёртв.
— Предательница! — Болт направил на неё автомат.
Но Кроха был быстрее. Молодой парень бросился на Болта со спины. Они покатились по полу.
— Кроха, нет! — крикнул Кардинал.
Выстрел. Ещё один. Кроха обмяк.
— Сопляк, — Болт оттолкнул тело.
Но Кроха улыбнулся окровавленными губами.
— А я... нашёл выход из Мешка...
И активировал гранату под курткой.
Взрыв разметал обоих. Кроха погиб мгновенно. Болта отбросило к стене, изрешечённого осколками.
Битва достигла апогея. Твари рвали нападающих на части. Немногие выжившие атакующие пытались прорваться к выходу, но безуспешно.
— Отступаем! — крикнул чей-то командир. — Всем отступать!
Но было поздно. Егор направлял тварей, отрезая пути к бегству. Началась бойня.
Мать-Настоятельница пошатнулась. Под серым балахоном расплывалось красное пятно.
— Нет! — уцелевшие сектанты бросились к ней.
Она упала на колени, кашляя кровью.
— Матерь мертва... но вы... — она посмотрела на Егора. — Проводник жив... В Пустоши... молодая Матка... отнесите камни... Но спешите... у вас всего пять дней...
— Пять дней? — переспросила Химера.
— Молодая Матка... без поддержки... не удержит контроль дольше... всё падёт...
Последний вздох. Мать-Настоятельница умерла.
Гадюка подошла к ним, придерживая рану.
— Простите, — сказала она Химере. — За всё.
И упала. Химера подхватила её.
— Зачем? Зачем ты помогла?
— Устала... всю жизнь делала что приказывали... Хотела хоть раз... сама выбрать...
Она посмотрела на Химеру помутневшими глазами.
— Меня звали... Лена... Дурацкое имя...
И затихла. Ещё одна смерть в эту кровавую ночь.
Битва закончилась. Твари добили последних нападающих и теперь бродили по залу, дезориентированные без Матери. Егор с трудом удерживал их от нападения на выживших сектантов.
Но инстинкты брали своё — до рассвета было еще несколько часов, и твари начали уходить. Медленнее обычного, словно не понимая зачем, но древний ритм дня и ночи всё ещё властвовал над ними.
— Нужно уходить, — сказал Кардинал тихо. — Скоро рассвет. А когда он наступит и твари выйдут снова... без Матери западный сектор обречён.
— Куда? — спросила Химера, сжимая чёрный камень Матки.
— В Пустошь, — ответил Егор, нащупывая свой камень в кармане. — Нужно найти молодую Матку. Отдать ей оба камня. Иначе все эти смерти будут напрасны.
***
Последние твари исчезали в темноте улиц, уползая в свои норы. Но Егор чувствовал — что-то изменилось. Без Матери их пробуждение с восходом солнца будет другим.
Они вышли из разрушенного святилища. Повсюду лежали трупы — сотни тел атакующих, разорванных тварями. Из нападавших не выжил никто.
Урал уцелел, но был изрядно потрепан.
— В путь, — сказал Кардинал. — В Пустошь. У нас есть время до рассвета.
Егор сел за руль. Химера — рядом. Кардинал — в кузове.
Их осталось трое. И впереди — самое опасное место Мешка.
Мотор взревел. Урал тронулся, оставляя позади дым, кровь и разрушенное святилище.
В кармане Егора чёрный камень излучал странное тепло, словно живое сердце. У Химеры — камень Матки. В сознании Егора ещё звучали отголоски древней силы. Он изменился. Стал больше, чем человеком. Но какой ценой?
У них есть пять дней. Может, меньше.
Пять дней, чтобы пересечь Пустошь, найти молодую Матку и спасти тысячи жизней.
Время пошло.
Глава 12. Пепел и пыль
Пустошь встретила их на второй день пути. Сначала изменения были почти незаметны — дождь все так же шел, но капли стали маслянистыми, оставляя радужные следы. Земля постепенно темнела, трава исчезала, а серое небо Мешка медленно, час за часом, наливалось багровым. Граница оказалась не четкой линией, а долгим переходом — два мира нехотя перетекали друг в друга под бесконечным дождем.
— Приехали, — сказал Кардинал, останавливая потрепанный Урал. — Дальше только с проводниками или на свой страх и риск.
Егор смотрел на открывшийся пейзаж. Земля здесь была черной, спекшейся в стекло. Остовы зданий торчали как обглоданные кости.
— Радиация? — спросила Химера, проверяя старый дозиметр.
— Фон превышен в пятнадцать раз, — подтвердил Кардинал. — Без защиты больше суток не протянем. А если встретим радиоактивную бурю...
Он не договорил. Егор вопросительно посмотрел на него.
— Радиоактивная буря — это не просто ветер с пылью, — пояснил Кардинал, заметив его взгляд. — Когда поднимается настоящая буря в Пустоши, она несет с собой частицы от самого взрыва. Концентрированную смерть. Я однажды видел, что осталось от каравана, попавшего в такую. Только скелеты в кабинах — радиация сожрала всю плоть за минуты, оставив только кости и одежду.
— За минуты? — Химера нахмурилась. — Это вообще возможно?
— В обычном мире — нет. Но Пустошь живет по своим законам. Когда Пёс взорвал бомбу, усиленную красной пылью, он создал не просто радиоактивную зону. Он создал место, где сама смерть обрела физическую форму. Бури здесь — это концентрированная энтропия. Попадешь в такую — растворишься, как сахар в кипятке.
— И что теперь? —
