объединения.
— Прохор! — окликнула меня Василиса, замершая возле чаши на алтаре. — Погляди сюда!
Глава 14
Я с трудом перевёл дыхание после изнурительного боя. Мышцы ныли от перенапряжения — последствие использования Воздушного шага, а магический резерв едва тлел, требуя восстановления. В руке я всё ещё сжимал пурпурное ядро Жнеца, которое странно холодило кожу и пульсировало, подобно живому сердцу. Но вместо тепла от него исходил космический холод, сухой и древний, как пустота между звёздами.
— Прохор! — поторопила меня Василиса.
Осторожно положив ядро Жнеца в специальный мешочек, подвешенный на поясе, я направился к ней. Усталость отступила перед любопытством — в голосе девушки слышалось искреннее изумление.
Та самая чаша, которая ещё недавно источала сумрачную пульсирующую жидкость, теперь пустовала. Вязкая субстанция, питавшая чёрные вены подземелья, полностью исчезла. На дне лежал небольшой предмет, который Василиса указывала кончиком пальца, не решаясь прикоснуться.
Я наклонился и разглядел костяную статуэтку размером с кулак — грубо вырезанную фигурку женщины с гипертрофированно пышными формами. Непропорционально огромная грудь, выпуклый живот, широкие бёдра и массивные ягодицы были подчёркнуты так явно, что не оставалось сомнений в назначении фигурки. Лицо практически отсутствовало — лишь намёк на черты, руки же выглядели тонкими отростками на фоне преувеличенных женских атрибутов.
— Что это? — Василиса покраснела, её взгляд скользил между моим лицом и необычной находкой. — Неужели это какой-то странный Реликт? От него исходит ощутимая магия…
Я аккуратно поддел статуэтку лезвием ножа и поднял на свет. Желтоватая кость, из которой она была вырезана, казалась древней, но удивительно сохранившейся. Мелкие узоры по всей поверхности напоминали руны, слишком старые, чтобы я мог их прочесть.
— Это не Реликт, — ответил я, рассматривая находку со всех сторон. — Это артефакт, причём чрезвычайно древний.
— Логично. Она похожа на фигурки, которые вырезали ещё первобытные племена. Таким статуэткам обычно тысячи лет.
— Да. Это символ плодородия и жизни.
— Плодородия? — Голицына выглядела озадаченной. — В этом… месте смерти?
— Культы развиваются, меняются, — пояснил я, вспоминая знания из прошлой жизни. — Когда-то здесь поклонялись силам природы, жизни, продолжению рода. Позже всё извратилось, превратившись в жертвоприношения Бездушным. Но артефакт остался и впитывал энергию обрядов, проводимых здесь веками.
Василиса недоверчиво покачала головой:
— Но какую же зловещую магию скрывает этот артефакт? Ведь он находился в центре всего этого… — она обвела рукой чёрные вены на стенах, алтарь, потоки магической энергии, всё ещё витавшие в воздухе.
Я не смог сдержать усмешки:
— Не такую уж и зловещую, — я бережно завернул статуэтку в чистую ткань и спрятал в свой рюкзак. — Весьма специфичную, скажем так.
Боковым зрением я заметил, как щёки Василисы вспыхнули ещё ярче. Но времени на подобные разговоры не было — нужно было заняться выжившими бойцами и собрать трофеи.
— Борис, — позвал я командира охотников, — доложи о состоянии людей.
Командир, всё ещё державший Громовержец за цевьё, подошёл и коротко кивнул:
— Десять раненых, господин воевода. Из них пятеро тяжёлых. Тихон, Самсон и Ерёма из Дербышей, Мирон из Анфимовки и наш Силантий. У Мирона дела совсем плохи — Стрига вспорола живот. Боюсь, отдаст Богу душу…
Я нахмурился и огляделся:
— Где итальянец? Пусть займётся ранеными немедленно.
— Уже, — коротко отозвался охотник.
Если бы не металлический элементаль, к этому моменту рассыпавшийся на осколки, все те раненые бойцы точно стали бы мертвецами. А так голем отвлёк на себя врагов и покромсал их в прекрасную стружку.
— Полина, — обратился я к девушке, которая помогала одному из стрелков подняться на ноги, — используй свои способности целителя. Начинайте с самых тяжёлых.
Доктор Альбинони, уже хлопотавший над телом Мирона, возмущённо махнул руками:
— Mamma mia! Эти раны… Без моего медицинского гения никто бы не выжил! Нужно стерильное окружение, инструменты, ассистенты! А мне приходится работать в этом склепе, среди пыли и крови, как простому мяснику!
Несмотря на театральность, его руки двигались со впечатляющей точностью и скоростью. К нему присоединилась Полина, её лицо выражало смесь испуга и сосредоточенности, а ладони светились мягким изумрудным светом целебной магии.
— Час, — бросил итальянец, не поднимая глаз от раненого. — Дайте мне час с этим человеком, и я верну его с границы смерти.
И это не выглядело, как похвальба. Скорее, как обещание.
Я оценивающе взглянул на рану и кивнул, затем жестом подозвал Бориса и Федота.
— Организуйте охранение, — приказал я. — Убедитесь, что все Бездушные мертвы. И начинайте извлекать Эссенцию.
В следующий час мы развернули полноценную операцию по сбору трофеев. Охотники, обученные правильному извлечению кристаллов, методично вырезали их из тел поверженных Бездушных. На третьем уровне мы насчитали чуть больше полусотни тварей, не считая Жнеца, а на втором уровне оставалось ещё около тридцати. Колоссальное количество, которое объясняло, почему обычные отряды не справлялись с зачисткой. И ведь Бздыхов наверняка ещё изрядно проредили бойцы Перуна…
Я занялся останками Жнеца лично. Тело Древнего почти полностью рассыпалось в жирный, маслянистый пепел, но внутри пепла то и дело попадались кристаллы Эссенции. Пурпурное ядро, уже хранившееся в моём мешочке, было самым массивным. По классификации размеров оно считалось гигантским кристаллом — редчайшая находка. Такой кристалл белого цвета стоил от 750 рублей и выше, а пурпурный раза в три больше.
Однако кроме него я обнаружил ещё четыре крупных кристалла — два почти прозрачных с лёгким пурпурным оттенком ментальной магии и два насыщенно-красных. В мелком прахе нашлось также семь средних кристаллов с зеленоватым оттенком — ценнейший материал для создания исчеляющих артефактов.
— Никогда не видел, чтобы в одном Бездушном было столько Эссенции, — Борис присел рядом, рассматривая мои находки. — Даже в крупных Стригах обычно один средний кристалл и горсть мелких, ну два, если повезёт.
Я кивнул, тщательно очищая каждый кристалл тканью и убирая в рюкзак:
— Этот ублюдок существовал веками, питаясь чужими душами. Неудивительно, что накопил такое богатство.
Тимур, помогавший в сортировке трофеев, подошёл с холщовым мешком:
— Предварительный подсчёт с трофеев третьего уровня: сто тридцать семь крошечных кристаллов, девяносто три малых и двадцать шесть средних. Это не считая добычи со Жнеца.
Я мысленно прикинул примерную стоимость — даже по самым скромным оценкам, мы собрали на несколько тысяч рублей. Достаточно для уплаты налога, получения титула маркграфа и реализации планов по объединению деревень.
— А наши на втором этаже добыли ещё
