а впоследствии — как это видится Глории — и маг-императрицы, Мирелла Стану не отберет у нее власть и влияние на сына. Даже наоборот, станет поддерживать во всем, боясь потерять свое положение при дворе.
Идеальная, во всех смыслах, кандидатура.
— Третье место достается номеру пять, — перекрикивая мои мысли, звонко объявила Айрин, прежде чем открыть нужный тубус.
Нашим глазам предстало до боли пестрое поле, усеянное рапсом, в центре которого стоял одинокий мужчина. Лицо размыто, лишь по парадному мундиру можно было догадаться, что на рисунке изображен маг-император.
— Довольно мило, — после небольшой паузы выдавил из себя Итан, разбуженный похлопыванием по плечу стоявшего за спиной стража.
— Чья это работа? — удовлетворенно кивнув сыну, поинтересовалась Глория.
— Моя, — прошептала еле слышно девица с наглухо закрытым вуалью лицом, которую я заприметила еще на встрече во дворце Добродетели.
— Представьтесь, — нахмурилась Айрин.
— Моя фамилия — Замара.
Надо же, близкая родственница дядюшки Арлена? Но почему инкогнито? Скрывает какой-то изъян?
— Поздравляю вас, госпожа Замара, — поспешила встрять Глория, прежде чем еще более хмурая Айрин попыталась устроить девице основательный допрос. — Вам досталось почетное третье место. Приз я объявлю позднее, когда все три финалиста будут названы.
Что еще приз? Надеюсь, не свидание с моим мужем. Вставать чуть свет, чтобы отваживать от него хитрых лисиц — как я сегодня выяснила — занятие довольно утомительное. Боюсь, не выдержу.
— Второе место присваивается участнице под номером… — судя по безразличным ноткам в голосе Айрин, за оба этих рисунка она не голосовала.
С развернутого полотна на нас смотрел сидящий на черном коне маг-император с перекошенным от ярости, но вполне узнаваемым лицом, сжимающий в ладони внушительный меч.
Нарисовавший это художник определенно талантлив.
Взрыв аплодисментов заглушил слетевший с моих губ предательский смешок. Кто бы сомневался, что львиная доля участниц смотрин станет рисовать Итана? В их головах любой конкурс направлен на то, чтобы показать ему свое внимание. Мол, смотрите, ваше маг-императорское величество, мои мысли только о вас.
— … Номером два, — торжественно объявила Глория. — Чья это работа?
Задавая вопрос, она сверлила нежнейшим взглядом лицо вампирской принцессы. Зардевшись — вроде как — от смущения, Мирелла сделала шаг вперед.
— Моя.
— Принцесса, — наигранно ахнула свекровь. — Какая неожиданность.
Паршивая, все же, она актриса.
— А сейчас мы объявим бесспорного победителя.
Айрин заметно оживилась, вытаскивая из тубуса последнее полотно. А вот Глория, наоборот, недовольно поморщилась, закатывая глаза к потолку. Маркиза, не издавая ни звука, глядела на все происходящее со спокойным, ничего не выражающим лицом. Улыбалась лишь тогда, когда на ней останавливался золовкин взгляд.
Стоящая позади Фломус удивленно охнула, уставившись на картину, которую Айрин, расправляя мелкие складочки, любовно прижимала к груди.
— Ваше… госпожа, — выдохнула горничная еле слышно. — Вы… вы победили.
— А ты мне не верила? — хмыкнула я под вуалью.
С нарисованного мной портрета на нас смотрело легко узнаваемое лицо миловидной шатенки. Губки бантиком. Большие наивные глаза серого цвета. Даже бородавку — неизменный ее атрибут — я уменьшила раз в десять, стараясь польстить.
Яркие краски, точеные плечи и намек на выглядывающие из корсажа голубого платья мягкие полушария. Если Айрин сегодня же не повесит эту картину в своей спальне, я очень сильно удивлюсь.
Эта самовлюбленная до безумия девчонка ни за что на свете не отдала бы победу портретам брата или нейтральным цветочкам, когда на другой чаше весов находится она сама. Даже поспорит с матерью, чтобы отстоять свой голос. Благо маркиза, тоже имеющая голос — пусть он многого не стоит — полностью на ее стороне.
Будь состав судей иной, мне бы пришлось намного сложнее. Но зная золовку как свои пять пальцев и надеясь именно на этот исход, я и выбрала тему рисунка.
— Номер шестнадцать, — громко объявила Айрин. — Сделайте шаг вперед.
— Это моя работа, — негромко, но твердо ответила я, выходя из-за спин других участниц.
— Прекрасная картина, — засверкала глазами золовка. — Вы не против, если я оставлю ее себе?
— Для меня не будет большей чести, — опустила я глаза в пол, боясь, как бы по отразившейся в них насмешке меня не узнали. — Я рисовала, представляя перед собой прекраснейшую из девушек, на которую хотела бы ровняться.
— Ах, что вы, госпожа… — чем больше сиропа заливали ей в уши, тем счастливее выглядела Айрин.
— Дир Калис, — представилась я.
— Госпожа Дир Калис, — закивала она. — Помимо того приза, что обещала вам матушка, я преподнесу вам от себя… личный подарок. Кто же знал, что на смотринах наложниц для моего старшего брата обнаружится неограненный алмаз?
— Запишите на свой счет еще один подарок, — раздался с первых рядов хрипловатый мужской голос, заставивший утихнуть все остальные звуки. — Я преподнесу вам его при личной встрече. Как насчет сегодняшнего вечера?
Глава 22
Ночное происшествие
Итан Кар Ланде, как же ты порой бесишь!
Я, разумеется, была готова к волне ненависти, что обрушится на меня после победы в конкурсе. Всё же для любого женского коллектива зависть — не грех, а добродетель, возведённая в абсолют.
Однако двусмысленное заявление маг-императора о нашей сегодняшней встрече в его покоях превратило эту волну в настоящее цунами. Наплевав на явное расположение ко мне маг-принцессы, все без исключения участницы смотрин линчевали меня взглядами, молча грозя скорой и мучительной смертью. В глазах одних больше читалось презрение, в других — жгучая ревность, но все они сходились в одном: я — будущий труп.
Пришлось изобразить крайнюю степень испуга: прикусить дрожащую нижнюю губу, прижать ладони к груди и взглядом начать молить о пощаде. Мол, он сам меня позвал, я не напрашивалась. Но, судя по каменным лицам, даже если кто-то мне поверил, это его не смягчило.
Для них я представляла собой хитрую лисицу, нечестно занявшую первое место, ведь две другие работы по мастерству превосходили мою. Однако вслух об этом сказать никто не решался. Легенды о вспыльчивом нраве маг-принцессы ходили по всей империи. Айрин не отличалась здравым умом, но была дьявольски злопамятной и мстительной.
— Прошу остаться победительниц, — прервала затянувшееся молчание Глория и небрежно махнула рукой. — Все остальные могут идти.
Участницы, а вслед за ними и зрители, направились к выходу. Вскоре в шатре остались лишь
