Тогда можно я лягу в твоих покоях? — с надеждой в глазах спросил муж.
— Во дворце Добродетели полно людей. Если тебя увидят, весь твой план полетит к дьяволу.
Обиженно выпятив нижнюю губу, Итан попытался меня схватить, но я, смеясь, отпрыгнула в сторону и послала ему воздушный поцелуй.
— Оставь ночью в двери маленькую щель. Кто знает, вдруг в твои покои заползет змея?
Стоило мне подмигнуть, как его глаза зажглись восторгом.
Когда Итан помог мне надеть шелковую маску, мы с Фломус, оставив мужчин вдвоем, направились во дворец Добродетели. Но не успели сильно отдалиться, как меня снова окликнули. На этот раз лицо мужа было как никогда серьезным.
— Рисса, к сожалению, я не могу положить тебя в карман и всюду носить с собой. Поэтому прошу, ради меня, будь в безопасности.
Я уверенно кивнула.
Глава 21
Чего им не хватает?
Придуманный свекровью конкурс живописи имел своей целью скорее развлечь собравшихся под одной крышей девиц, нежели как-то повлиять на выбор наложницы.
Какая разница, как хорошо она будет рисовать? Ее задача — не оказаться бревном в постели и родить будущего наследника. Все остальное — происхождение, манеры и таланты — не более чем внешняя мишура.
Разумеется, все столпившиеся в просторном теплом шатре, специально для сегодняшнего мероприятия поставленном в Саду Чистых Лотосов, принадлежащем Вдовствующей маг-императрице, это понимали. Однако желание выделиться из массы себе подобных никуда не девалось. Тем более что среди немногих зрителей, сплошь состоящих из семейства Кар Ланде, по слухам, должен присутствовать сам маг-император.
Я тоже недалеко от них ушла, вознамерившись во что бы то ни стало добиться первого места, сокрушив соперниц триумфальной победой. Правда, цели у меня иные. Итану нужен был существенный повод проявить внимание к бывшей рабыне, учитывая, что среди ее соперниц — урожденные принцессы, дочери министров, утонченные аристократки. В ином случае его не поймут.
Стоило Фломус вернуться после небольшой прогулки среди гостей, как я, пряча рот ладонью, приблизилась к ней.
— Ну что, удалось выяснить состав судей? — прошептала еле слышно.
Моя тренога стояла в отдалении, за спинами остальных участниц конкурса. Никто из благородных дам не желал приближаться к рабыне, пусть даже она когда-то принадлежала царю драконьей Орды. Впрочем, я не сильно переживала по этому поводу. Как бонус — можно было не бояться, что нас подслушают. Однако, неизвестно, вдруг кто-то из присутствующих умеет читать по губам?
— Да, ваше… госпожа, — быстро поправилась горничная. — Их всего трое: ее величество Вдовствующая маг-императрица, ее высочество маг-принцесса и… маркиза Лебретт.
Последнее имя заставило меня удивленно захлопать глазами. В прошлую нашу встречу эта женщина едва ли не валялась у меня в ногах, слезно умоляя уговорить Итана не закрывать Кайен. А сейчас, как ни в чем небывало, сидит в обществе первых лиц империи и собирается судить конкурс?
Что-то здесь не так.
Глория, чье высокомерие не знало границ, в жизни бы не стала сближаться с женщиной, имя которой связано с борделем и слухами об убийстве собственного мужа. Значит, это не ее рук дело. Остается Айрин. Каковы шансы, что, не сломав меня, Констанция Лебретт направилась к моей золовке? К сожалению, очень велики, учитывая умственные особенности последней.
Всем, вхожим во дворец, известно о наших с Айрин натянутых отношениях. Заманить её сладкими речами — легче легкого: не жалея сил, источай комплименты её внешности и поноси последними словами её недругов. То есть, меня.
Надо будет обсудить этот вопрос с Итаном. Всё явно не так просто, как кажется на первый взгляд. Маркиза — женщина себе на уме и не стала бы дразнить имеющего на неё зуб маг-императора, не будь у неё в голове тщательно разработанного плана. Чего она на самом деле хочет?
— Госпожа, думаете, с таким составом судей вам не победить? — заметив мой отрешённый взгляд, обеспокоенно поинтересовалась Фломус.
— Ну почему же? — усмехнулась я. — Всё как раз наоборот. Так как никто не знает, кто я на самом деле, теперь это сделать проще простого.
— А если бы знали? — нахмурилась горничная. — Здесь столько свидетелей, разве можно делать выбор в пользу менее талантливой работы?
— Разумеется, можно, — улыбнулась я наивности генерала правого крыла северной армии. — Оценивается не только техника, но и смысл, что несёт в себе рисунок. Сказать, к примеру, что чёрный цвет на картине, даже если он представлен мелкими штрихами, знаменует собой смерть. Неужели использовавший эту краску художник желает зла маг-императору и его гостям? Или цветы лилии… В древности их рисовали на храмах. Художник решил поставить себя в один ряд с забытыми богами? Какая наглость. И таких причин может быть тысяча. Так что от таланта здесь ничего не зависит.
Фломус, поменявшись в лице, тяжело вздохнула.
— Госпожа, — после недолгой паузы снова заговорила она. — Простите за бестактный вопрос, но меня уже давно раздирает любопытство. С чем связана такая нелюбовь её величества Вдовствующей маг-императрицы и её высочества к вашей персоне? Вы красивы, умны, несомненно добродетельны. Чего им не хватает?
Хороший вопрос.
Признаться, я долго задавала его себе после того, как была официально представлена членам императорской семьи и увидела их скривившиеся от брезгливости лица. Будь их воля, даже разговаривать бы не стали, развернулись и ушли.
Сначала грешила на своё происхождение. Итан не вдавался в подробности, но им и без его участия быстро удалось всё выяснить. Уроженка Карнивора — места, до сих пор не затронутого цивилизацией. Змея, и не только по своей природе. Дочь бывших рабов, пусть сейчас и приходится названной сестрой самого могущественного тёмного мага на континенте. Любому ясно — мезальянс чистой воды.
Как такая особа может стать частью семьи Кар Ланде, ещё и получить титул маг-императрицы? Позор для всего рода, не иначе. И, наверное, будь причина их ненависти именно в этом, я бы даже поняла…
Лишь с прошествием времени до меня дошло, что ни происхождение, ни отсутствие наследников не имеют к этой неприязни никакого отношения. Нет, разумеется, они сыграли свою роль, но далеко не основную. Всё оказалось куда проще — дело было в банальной ревности, ведь я отобрала у них Итана.
Для Глории старший сын всегда был главной надеждой и опорой, её золотым ребёнком, гарантирующим ей воплощение всех амбиций. А для Айрин — избалованной до крайности — чем-то вроде собственности, терпящей её жалкие манипуляции, решающей все её проблемы
