подожду снаружи.
— Думаешь, Норлингские цветочные благовония уже начали действовать?
— Определенно.
Пришлось сжать рот ладонью, чтобы не закашляться от удивления.
Норлингские цветочные благовония? Моего хитрого, как тысяча лисиц, мужа умудрились одурманить сильнейшим афродизиаком и теперь хотят этим воспользоваться? Вот так сюрприз.
Не зря я опасалась этой девицы. Использовать подобные методы? А ведь действительно умно. Не будь меня здесь, все бы у нее получилось.
Окуривать императорские покои — ежевечерняя практика, известная даже самому низшему из слуг. Это помогает успокоить нервы и быстро уснуть, без всяких негативных последствий.
Запах Норлингских цветочных благовоний ничем не отличается от обычных. Различить его можно лишь по эффекту. Вместо расслабленности он заставляет человека испытывать зуд, перерастающий в дикое плотское желание. Иногда даже до кратковременной потери разума.
Случись Итану в этом состоянии насильно затащить эту девицу в постель, как их тут же «случайно» обнаружат подкупленные ею стражи или слуги. По столице быстро разнесутся сплетни. Любые оправдания превратятся в насмешку. И у моего мужа не останется другого выхода, кроме как сделать ее своей наложницей. В ином случае род Кар Ланде потеряет лицо.
По спине пробежал озноб, но причиной его был не страх или отчаяние, а холодная злость. Как посмела эта ощипанная курица посягать на то, что принадлежит мне?
Мысленно оскорбив всех ее предков до семнадцатого колена, я схватила за руку стоящую за моей спиной Фломус и бросилась с ней к ближайшей оконной нише.
Только мы спрятались за занавесками, раздался протяжный скрип несмазанных петель, и в коридор вышла горничная. Пока ее хозяйка переодевалась, готовясь покинуть свои покои, она расхаживала перед дверью взад и вперед.
План в моей голове созрел мгновенно.
Развернувшись к Фломус, я сжала ладонь в кулак и потрясла им в воздухе. Горничная недоумевающе нахмурилась и провела большим пальцем горизонтальную линию на своей шее, как бы спрашивая, должна ли она лишить девицу жизни?
Закатив глаза, я отрицательно замотала головой. Затем снова повторила свой жест, одними губами произнеся: «оглуши».
На ее лице отразилось прозрение. Дождавшись, когда служанка дочери секретаря повернется к нам спиной, Фломус вышла вперед. Но вместо того чтобы применить силу, нажала указательным пальцем в центр ее шеи.
Покачнувшись, девица тут же свалилась без чувств. Благо грохота не последовало. Моя горничная успела подхватить ее у самого пола. Затем оттащила за подмышки ко мне и вопросительно приподняла правую бровь.
— В мою комнату, — кивнула я на закрытую дверь.
Стоило Фломус вместе с оглушенной девицей скрыться за дверью в мои покои, как снова раздался скрип. Укутанная с ног до головы в черный плащ Зоуи Трипполи высунула в щель голову.
— Бетти!
— Я тут, — понизив голос до едва слышимого шепота, ответила я и показалась из-за ниши. — Можете выходить, госпожа, никого нет.
Благо свет был тусклым, и на мне было платье горничной. Обманутая собственными ушами и глазами девица Трипполи облегченно выдохнула и повернулась ко мне спиной, намереваясь закрыть за собой дверь.
В отличие от генерала правого крыла Сокрийской армии боевыми искусствами я не занималась. Медициной тоже не увлекалась. Где находятся акупунктурные точки, что при нажатии на них лишают человека сознания — понятия не имела. Пришлось действовать по старинке — огреть мерзавку кулаком по голове. Для пущего эффекта — пару раз.
Девица Трипполи лишилась чувств. Раздался грохот. Выскочившая на шум Фломус застыла посреди коридора, удивленно хлопая глазами. Не желая тратить время — вдруг в покои Итана заявится кто-нибудь еще — я указала ей на безжизненное тело.
— Запрись с ними в моей комнате. Начнут приходить в сознание — снова оглуши. Я скоро.
— Куда вы, ваше величество? — удивленно воскликнула она.
— За помощью. Жди.
Глава 23
Попасть в собственную ловушку
Ситуация сложилась критическая. Чепчиком и платьем горничной ее уже не сгладить. Узнай кто, что я посягнула на жизнь дочери придворного — за маской рабыни не скрыться. Пришлось действовать радикально.
Быстро стащив с себя одежду, я потянулась мыслями к своей второй сущности. Холод объял все тело. Через мгновение коридор, в котором я находилась, резко увеличился в размерах. Сознание будто разделилось. Пытаясь подавить то чужеродное, что хотело обрести свободу за стенами дворца, я в теле змеи поползла вперед.
Место, где я сейчас находилась, было мне почти незнакомо, поэтому путь до входной двери занял больше четверти часа. Зато дорожку, ведущую в Главный дворец, освещал свет фонарей. Время позднее. Кроме вышагивающего в отдалении караула — кругом ни души.
Уже в Главном дворце я нашла знакомое отверстие в каменной стене, ведущее напрямую в маг-императорские покои. Его — в тайне от родни — приказал прорубить Итан сразу после нашей свадьбы, объяснив свои действия спонтанным порывом. Вдруг в будущем пригодится.
Вот и пригодилось.
Достигнув пункта назначения, я снова приняла человеческую форму и огляделась. В комнате было довольно темно. Оба имеющихся окна были занавешены плотными шторами. В воздухе стоял сладковато-цветочный запах благовоний.
Больше не оглядываясь, я зажала нос рукой, схватила стоявший на столе кувшин с водой и вылила все содержимое на бронзовую чашу в форме лотоса, из которой к потолку струился прозрачный дым. После этого рванула к ближайшему окну и открыла его нараспашку. Но не успела вдохнуть полной грудью свежий вечерний воздух, как меня за талию обвила загорелая мускулистая рука, а вторая зажала рот.
Легко приподняв, меня бросили на мягкие шелковые покрывала. В следующую секунду сверху накрыло горячее мужское тело. Как и мое, оно было абсолютно голым.
— Рисса… — успел прохрипеть муж прежде, чем завладеть моими губами в сводящем с ума властном поцелуе, за которым последовали довольно откровенные ласки.
По всей видимости, Итан так долго находился в запертом помещении, что успел поддаться безумному желанию, а значит, сопротивляться нет никакого смысла. Во-первых, он сильнее. А во-вторых, разве я не этого хотела, собираясь к нему на свидание?
Поразмыслив, я окончательно расслабилась и отдалась моменту.
Пытаясь сбросить охватившее его напряжение, муж действовал грубо, но с такой необузданной страстью, что каждое его движение отдавалось во мне болезненным наслаждением, заставляющим плавиться и выжигающим последние остатки моего разума.
Тишину прерывало глухое рычание, сдобренное моими всхлипами, скрипом кровати и криками птиц за окном.
Не знаю, сколько точно прошло времени. В себя я пришла, когда поняла, что больше не выдержу и рассыплюсь на тысячи осколков, если безумная гонка, в которую меня втянул муж, не подойдет к
