– Я же не знаю, как выглядят шрамы, полученные в бою, – оправдывалась Элиза. – Они точно такие же, как и все!
– Прошу прощения. Конечно, ты не знаешь. Но ты должна понять теперь, почему Дрейк не появлялся долго в светском обществе. Он был на войне. А если он любит приказывать, то в этом нет ничего особенного. Он привык отдавать приказы, привык вести свои отряды в атаку. Он привык заботиться о своих солдатах, о их пропитании и об отдыхе. Наверное, ему приходилось и хоронить их. После всего этого, я думаю, светское общество казалось ему незначительным. Как еще может относиться к разным модникам такой человек, как герой войны полковник лорд Даррин? Большинство из них просто глупые создания, и ты знаешь это, Элиза. Как они заботятся о том, чтобы их галстук был всегда завязан аккуратно, а туфли всегда блестели!
– Ты действительно веришь, что Дрейк считает это все глупостью? Что город и развлечения не для него? Но в таком случае, зачем он приехал сюда? И зачем купил этот дом?
– Ты огорчаешь меня, кузина, в самом деле огорчаешь. Но ты хотя бы просто подумай одну минуту. Подумай.
Она посмотрела на него, надув капризно губки.
– Ты имеешь в виду, что он сделал это для меня, – медленно проговорила она.
– Вот именно. Он знал, что ты очень любишь Лондон и светское общество. Что без этого ты не сможешь жить. И ради твоего счастья он потратил немного денег, купил этот дом, позаботился, чтобы у тебя все было. Эта брошь на тебе необычайно красива. Рубины, кажется, а? И я заметил, что он подарил тебе великолепное кольцо. Не говори мне, сколько там карат! Я знаю, что если будет на один больше, то это уже считается вульгарным.
– Он мог этого не делать, – пробормотала она. – Я никогда не просила его об этом и не просила возвращаться в город.
– Возможно, ты и не просила, ну и что? Все-таки жаль, что ты не столь тактична, как он.
– Я с удовольствием жила бы и в Йоркшире. Но он не дал мне сказать ему об этом.
– А ты обрадовалась, когда он сообщил тебе, что ты поедешь в город на открытие сезона? Только честно!
Элиза вспомнила, как она ходила по замку и весело напевала. Она улыбнулась.
– Я была просто счастлива, как ты можешь догадываться. Но что это за слова, Майлс? Почему я менее тактична, чем он? Скажу тебе, что у меня нет настроения слушать сейчас твои лекции! Только не сегодня. И я уверена, что у меня достаточно такта, как у любого человека!
– Нет, дорогая. Я надеялся, что это приключение поможет тебе понять свои ошибки. Но ничего подобного! И теперь мой друг Дрейк обречен мучиться с тобой всю жизнь. Мне его искренне жаль.
– Как смеешь ты оскорблять меня подобным образом! – воскликнула Элиза, сжав кулаки. – Я думала, ты любишь меня. Думала, что ты поможешь мне!
Он ничего не ответил, и она неожиданно вспомнила еще кое-что.
– Говоришь, ты надеялся на это приключение? Но как ты мог знать, что там случится?
– Я знал, потому что помогал Дрейку осуществить этот план, – сказал он.
Элиза набросилась на него с кулаками. Он легко схватил ее руки и отвел назад.
– Успокойся, Элиза. Ты не ударишь меня, а будешь внимательно слушать. Я говорил тебе много раз, что ты испорченная, а твоя грубость и самонадеянность просто беспредельны. Но ты даже и не пыталась исправить свой характер. Поэтому, когда я узнал, что Даррин слышал, как ты оскорбляешь его, я предложил ему наказать тебя. Он был тоже зол. И поверь, мне не стоило большого труда убедить его. Так что, мы с ним вместе составили этот план.
– Сколько буду жить, никогда не прощу тебе этою, Майлс, – воскликнула она в гневе. – Ты мой кузен, я люблю тебя и думала, что ты меня любишь. А ты строишь козни за моей спиной, уговорил Дрейка, и все потому, что хотел проучить меня? Это отвратительно. Ты предатель!
Он отпустил ее, и она сделала шаг назад, потирая запястья и глядя ему в лицо.
– Ты прав, Майлс. Хорошо, что я не стала твоей женой. Потому что я убила бы тебя в ту же секунду.
Он улыбнулся и пошел к двери.
– Сейчас ты мне не поверишь, Элиза, но когда-нибудь ты будешь меня благодарить, моя дорогая, за то, что я сказал тебе сегодня. Украшения в этой комнате и те, что стоят на каминной полке, бесценны, и разбить какую-нибудь статуэтку об дверь непростительно глупо, ты согласна со мной?
Элиза не ответила. Майлс вышел, закрыв за собой аккуратно дверь.
Тогда Элиза вдохнула и снова села на софу.
– Но мне не хочется ничего бросать. Больше всего мне хочется плакать, – тихо проговорила она.
Элиза поборола в себе это желание и стала думать. Заметив, что у нее трясутся руки, она сложила их на коленях.
Элиза не стала пока брать во внимание то, что сказал Майлс. Ее волновал сейчас только муж. Она могла простить Дрейка теперь за то, что он любил отдавать приказы и все делать по-своему. Ведь он командовал на войне. И неужели это правда, что он любил Элизу настолько, что, не считаясь со своими желаниями, решил приехать в город? Но Дрейк сказал, что хочет занять свое место в парламенте, напомнила она себе. Да, но для этого ему не нужен Хэлстон-Хаус, тут же ответила себе Элиза.
Она посмотрела на свое обручальное кольцо. Даррин вошел однажды вечером и небрежно обронил ей на колени маленькую коробочку. Элизу ослепил блеск алмазов, ошеломил их размер. Узнав цену, она громко вскрикнула. Но граф просил Элизу не беспокоиться.
Конечно, она его очень горячо поблагодарила. Элиза любила это кольцо и на многих балах откровенно им хвасталась. Ей нравилась и рубиновая брошь, которую он подарил. Кроме того, Даррин подарил ей жемчужное ожерелье, золотые с аметистами сережки и такой же гребень. Даррин сказал, что он приглядел для нее алмазную диадему. Элиза почувствовала, что все это, пожалуй, уже слишком, что она не заслуживала таких дорогих подарков, являясь его женой лишь формально.
Она глубоко вздохнула и разжала свои руки.
Дрейк ее, должно быть, очень любит несмотря на все. Иначе зачем бы он продолжал дарить ей драгоценности? И прежде всего, зачем он привез ее в Лондон? Для чего Даррину такой пышный бал? Недавно он даже говорил, что собирается устроить грандиозный пикник в Ричмонде с музыкой и танцами.
От одних мыслей об этих знаках любви у нее на сердце становилось теплее. Потому что она знала, конечно, что ему лично не нужно ничего. Все это он делает, чтобы доставить ей удовольствие.
Но ведь ему тоже тут очень нравилось, не так ли? У него было много друзей, хотя Элиза сомневалась, встречал ли он кого-нибудь из них раньше, все равно, в Оскфорде или на службе в армии. И надо было видеть, с какой радостью он умчался на эти скачки.
Хотя нет! Она не могла так сказать – «с радостью». Потому что он вообще редко улыбался и мало говорил. По крайней мере, в ее присутствии. Она услышала от кого-то, что он произносит великолепные речи в парламенте. Она вспомнила момент из их жизни, когда они были любовниками. Он не молчал тогда, и говорил такие комплименты, что у нее и сейчас краснели щеки.
