Она попыталась взять себя в руки. Не было абсолютно никакого смысла вспоминать те времена. Что было, то прошло. И она не хотела возвращаться к этому. А значит, ни к чему переживать и мечтать о чудесном и несбыточном, о том замечательном, что дал ей Дрейк.
Несмотря на это, несмотря на его любовь, она по-прежнему чувствовала, что ею играют как куклой. Да, играют и пользуются. Дурачат ее и даже насмехаются над ней! Подумать только! Ее кузен тоже участвовал в этом плане! Она лишь удивлялась, почему не сердится сейчас уже так сильно, как вначале, когда узнала об этом. Просто ей было грустно. А им, наверное, было смешно видеть, как она проглотила их приманку и попала в западню.
Дворецкий постучал и принес почту. Элиза просмотрела ее рассеянно.
Еще приглашения, письмо от отца и, странно, от мачехи. Счета для Дрейка, несколько объявлений.
Она положила все в сторону, кроме писем.
Письмо отца было сердечным и коротким. Он сообщал некоторые семейные новости и выражал надежду, что Элиза понимает теперь свое счастье, став женой лорда Даррина. И он слегка подтрунивал над ней, говоря, что вот, мол, отец все-таки лучше знает, что ей надо для счастья.
Элиза скомкала письмо и швырнула его в огонь.
Письмо Маргарет было длиннее. Она говорила, что часто думает об Элизе и повторяет ее в своих молитвах. Она спрашивала о ее здоровье. А также удивлялась, почему Элиза ничего не пишет об этом отцу. Потому что все и так уже скоро будут знать. Пусть лучше она сообщит ему, чем это дойдет до него из сплетен.
Элиза понимала, что мачеха права, но не могла еще никому рассказать об этом. Ребенок вроде как не существовал еще реально для нее. Прекратилась даже тошнота. Элиза редко в последнее время дремала днем. Она чувствовала, что ей гораздо лучше. Физически, по крайней мере.
У нее был прилив энергии, и ей хотелось что-нибудь сделать – хоть что-нибудь! Может, покончить со всем этим! Она встала и подошла к камину, потрогала рассеянно фигурки на мраморной полке. Элиза знала, что так дальше не может продолжаться. Тем более теперь, когда она узнала важные вещи о Дрейке от кузена.
Нахмурившись, она зашагала по комнате и стала думать.
20
Граф Даррин вернулся поздно вечером, через два дня. Он отдал шляпу и перчатки дворецкому и спросил про Элизу.
– Графини нет дома, милорд, – ответил слуга.
Дрейк забрал со столика почту и просмотрел небрежно.
– Ладно, – он решил более внимательно ознакомиться с корреспонденцией чуть позже. – Наверное, пошла прогуляться? Не так ли? Я увижусь с ней, когда она вернется.
Он говорил через плечо, направляясь в библиотеку.
Дворецкий, видя, что граф не обращает на него внимания, закричал ему в спину:
– Но, сэр! Ее нет дома уже два дня!
И он замолчал, в то время как Даррин остановился на полпути.
Потом граф повернулся и сказал:
– Ну конечно! Я просто забыл. Она говорила, что собиралась нанести визит своим друзьям за городом.
Приказав принести ему шерри и прислать немедленно секретаря, граф удалился в библиотеку.
Он был удивлен, когда его секретарь Джон Керр сам принес ему ликер. Бывший лейтенант Керр служил в батальоне у Даррина в Испании. Они оба были ранены в бою под Фуенте де Оноро. Керр после этого так и остался хромым.
Он был самым младшим сыном в большой семье и, став калекой, имел очень мало шансов сделать карьеру, поэтому граф предложил ему быть его секретарем. Дрейку пришлось долго убеждать своего лейтенанта, что он не изобретал эту работу специально для него, а что он действительно ему очень нужен.
– Сэр… Я думал, что будет лучше, если я сам принесу шерри, чтобы дворецкий что-нибудь не вынюхивал. Слуги!
Говоря так, он налил бокал вина, а затем второй, когда граф показал жестом:
– Садись, Джон. Нам надо поговорить об этом без экивоков. Где она?
– Я не имею понятия. Она пришла ко мне позавчера, примерно в это же время, и сказала, что ей нужно много денег, и причем срочно.
Даррин удивленно поднял брови.
– Это странно. Я думал, что она не скоро еще истратит те деньги, которые я дал ей совсем недавно.
– Она мне сказала, что не потратила их еще, – продолжал Керр. – Но, по ее словам, у нее не было времени известить банк и ждать, когда ей доставят необходимую сумму. Графиня сказала, что знает о наличных деньгах, которые хранятся в сейфе здесь, дома. Ей понадобились эти деньги. Все, какие были в сейфе.
Он замолчал. Даррин ухмыльнулся и сказал довольно мрачно:
– Дальше!
– Я не видел причин не давать ей денег, сэр. Поэтому я открыл сейф и дал ей эти деньги.
– Как она тебе показалась? Была нервная? Расстроенная?
Керр покачал головой.
– Совсем нет. Правда, она была слегка бледна, но вела себя очень сдержанно, спокойно. Будто ничего особенного не происходит, так бы я сказал. И она улыбнулась и поблагодарила меня. А потом она попросила положить в сейф ее рубиновую брошь и обручальное кольцо. Я подумал, что это очень странно, но сделал так, как она сказала.
Даррин пробормотал что-то сквозь зубы, а его секретарь замолчал и отпил глоток вина.
– Когда она ушла из дома? Как?
– На следующее утро, очень рано уехала в красивой нанятой карете.
– Одна? – спросил его граф.
– Нет, с ней была ее служанка.
Ему показалось, что граф слегка успокоился.
– Я уверен, что она взяла багаж, – заявил Дрейк.
– По словам дворецкого, два чемодана и саквояж. И я должен предупредить вас, сэр, что слуги говорили об этом нанятом кэбе. В конце концов графиня могла приказать, чтобы ей прислали ее карету, как всегда.
– Подозреваю, что в этот раз Элиза не хотела, чтобы знали, куда она направляется. Представляю, что подумают сейчас слуги! Что она устроила свидание за городом. Идиоты!
– О, вряд ли они так подумают, сэр. Ведь она взяла с собой служанку, – напомнил Керр.
– Я давно обнаружил, что там, где речь о сплетнях, слуги, или кто угодно, не нуждаются в логике. Люди думают, что им хочется.
Он помолчал, затем выпил свой шерри и уставился в окно.
– Спасибо, Джон, – сказал он. – Мне надо, конечно, просмотреть корреспонденцию и заняться делами. Но сначала я должен побыть один и хорошенько обо всем поразмыслить.
Так он и сделал, когда секретарь вышел из комнаты. А потом быстро поднялся в ее спальню. Тут все было как обычно. Единственно только, что комната выглядела нежилой. Ни одна книжка не лежала корешком кверху на кресле или на столе. Не лежало на постели вышивание.
Он обыскал все ящики, а потом пошел в свою комнату и тоже все перерыл. Не найдя ничего, что помогло бы прояснить ситуацию, он разозлился еще больше. Как она смела уехать, не сказав ни слова, и куда? Это было непростительно с ее стороны. Он ее муж и потому имеет право знать, где его жена и что она делает. Кроме того, тут также идет речь и о ребенке. Дрейку неприятно было думать о том, что может случиться с двумя женщинами, путешествующими в обычном кэбе. Но хоть, по крайней мере, она не совсем сумасбродка и сообразила взять с собой служанку. Джейн Пелхэм умная женщина, решительная и спокойная. Она присмотрит за Элизой, он был уверен в этом.
