— А еще, Милад, ты очень добрая, — сквозь слезы прошептала Лесандрин, — Сегодня ты защищала меня и пострадала сама. И я не могла поступить по-другому. Я должна вернуть тебя. К тому же, мне тебя еще замуж отдать надо. Не то твой жених мне уши оборвет.
— Ух, ты! — воскликнула девочка, отстраняясь от Леси, — А он красивый?
— Очень.
— А смелый?
— Даже через чур.
— Надеюсь, он не старый, мой жених, — сварливо протянула девочка.
— Тебе нравится, — улыбнулась Леся.
— А конь у него есть?
— Есть. И даже дом в столице.
Девочка засияла, гордо выпячивая грудь. А потом, словно спохватилась и крепко-крепко обняла Лесю за шею.
— Возвращайся в себя, — шепнула она, — Не могу ж я помереть, даже замужем не побывав! Да и ты должна много чего сделать.
Девочка вздохнула еще раз и сказала на этот раз громче:
— Спасибо. Теперь я смогу быть спокойной.
Леся обняла Миладу и со всех сил прижала к себе.
В следующий момент свет перед глазами померк.
По тускло освещенному коридору эхом отдавались шаги. Атан пылал праведным гневом, искренне не понимая причины столь долгого ожидания.
— Сколько можно ждать? — бормотал он себе под нос, — Неужели это к чему-нибудь да приведет?
Закран битый час пытался урезонить бывшего ученика, раскладывая, так сказать, по полочкам стратегию вызволения Милады из плена. Но Атан баран бывалый, ему не впервой отстаивать свою позицию. В результате весьма эмоционального разговора Закран потерпел поражение. Атан вышел из кабинета Михаила, громко хлопнув дверью. Портреты и пейзажи на стенах коридора, печально провожали усталого молодого человека, впечатывающего каждый шаг в деревянные доски пола, отзывающиеся на подобное вандальство тоскливым скрипом на все лады.
Лоб Атана прорезала глубокая вертикальная морщина. Странник пыхтел, словно пробирка со взрывчатой смесью.
— Хватит! Сколько можно ждать! — возмущался он, — Каждая упущенная секунда приближает смертный час Милады. Надо что-то делать! А не сидеть и скрупулезно составлять план спасения. Пока Михаил его разработает, спасать будет уже не кого!
«И что же ты сделаешь сам, без плана? Испугаешь всех грозным видом? Помашешь мечом перед рылами противника, и они выдадут тебе Миладу на блюдечке с голубой каемочкой?» — язвительно произнес внутренний голос.
Атан пинком отворил дверь в комнату, выделенную ему Закраном. Дверь распахнулась, стукнулась о стену и едва не хряпнула разгневанного мужчину по лбу.
«Вестей от Самойлова нет… Либо они с Лесей уже добрались до места, либо, что-то пошло не так…» — на этой мысли Атан запнулся. Одно дело, спасать Миладу, зная, что козырей на руках у магов нет и Леська в безопасности. Хотя, о какой безопасности может идти речь, когда она рядом с этим хмырем, который не удосужился приоткрыть завесу своей «маленькой» тайны.
Руки Атана непроизвольно сжались в кулаки. «Так и хочется со всей силы (или дури?) садануть этому Самойлову промеж глаз! Заварил кашу. А потом прибежал к Закрану каяться! О, Всевидящий, такое даже в страшном сне привидеться не могло, не то чтоб случиться в реальности. Да и Михаил хорош, у него невесту, можно сказать, из-под венца украли, а он…»
— Владимир сказал подождать, да и что мы сами можем сделать? Подождем всего час, я соберу ребят. Да и вести от Владимира должны придти с минуты на минуту, — передразнил бывшего учителя Атан и со всей силы саданул кулаком в стену.
— Козлы…! — дальше шел витиеватый и весьма трудный для перевода на цензурный язык оборот речи.
Потерев сбитые костяшки, мужчина подошел к окну и распахнул его настежь. Небо заволокло низко висящими свинцовыми тучами. Город выцвел, превращаясь в серое безжизненное пятно. Осень.
Атан глубоко дышал, пытаясь справиться со злостью, ослепляющей и беспощадной. В ушах звенело от напряжения. Руки так и чесались, все тело, нет, все существо требовало действия. Лучше сдохнуть, работая без этого гребанного плана, но попытаться спасти Миладу, чем сойти с ума от безысходности, напряжения и осознания собственной беспомощности перед лицом обстоятельств. Атан даже боялся допустить мысль, что они не смогут вытащить Миладу. Он не простит себе ее смерти. Никогда.
— Твари! — лицо мужчины исказилось. Он рубанул по подоконнику, заглушая душевную боль физической. — Сволочи! Ненавижу! Всех!
Посторонний шум, напоминающий шипение змеи, заставил мужчину резко развернуться. Атан непроизвольно потянулся к метательным кинжалам, спрятанным в поясных ножнах, разглядывая преинтересную картину.
Посреди комнаты кольцом расползся белый туман, из которого постепенно проступали очертания фигуры, все больше и больше напоминающие Самойлова. Атан подозрительно сощурился, заранее понимая, на уровне подсознания, что самые худшие опасения оправдались. Владимир выглядел весьма отвратно. Потрепанный, в изорванной одежде, с глубокими тенями под глазами.
— Нет времени на выяснение отношений и обсуждения, — хрипло выговорил он. — Можем не успеть.
Атан без лишних предисловий накинул плащ, мирно покоящийся на кровати, и шагнул к кругу тумана, надвигая капюшон на голову.
— Только не ори, как девчонка, — не преминул воспользоваться ситуацией Самойлов, — ходить по телепортам не самое приятное занятие.
— Не дождешься, — процедил Атан, подавляя желание убить Владимира на месте.
Портал вывел их на окраину столицы. Владимир вывалился из него и едва удержался на ногах. Его трясло, словно в лихорадке, черты лица заострились. Самойлов уперся руками в колени, сгибаясь в три погибели, и зашелся в надрывном кашле.
— Дальше пока не могу, — выдавил он и привалился к крепостной стене. Атан молча наблюдал за соперником, прикидывая в голове, как быть дальше. Сунув руку под полы плаща, странник вытащил на свет неприметную темную фляжку. Самойлов сидел неподвижно, прикрыв веки и запрокинув голову назад. Атан неслышно шагнул в его сторону и одним махом влил половину содержимого фляги в рот Самойлова.
Глаза Владимир раскрылись до неприлично огромных размеров, он попытался выплюнуть гадость, обжегшую полость рта, но Атан предотвратил подобное действие, зажав ему рот ладонью. Владимир подчинился и проглотил. Через секунду по телу капитана прошла мелка дрожь, лицо приобрело оттенок, более похожий на здоровый цвет лица.
Атан убрал руку от лица соперника и отошел на пару шагов назад.
