– Я сказал, что ты красива, – улыбнулся юноша. – Я не хотел говорить тебе этого раньше. Ты бы решила, что я позволяю себе лишнее.
Она провела рукой по его щеке, потом по шее, где яростно пульсировала жилка. Он так близок и так беззащитен. Серебристые ресницы затрепетали, словно крылья бабочки, когда юноша попытался проследить взглядом за движением ее руки.
– Так позволь себе лишнее! – прошептала девушка.
Джем склонился к ней, их губы встретились вновь, и шок прикосновения пронзил ее насквозь. Тесса прикрыла веки, будто от этого можно скрыться в темноте. Джем что-то прошептал и обнял ее еще крепче. Они откатились в сторону, девушка обвила его ногами, и они с такой силой прижались друг к другу, что стало трудно дышать, но остановиться уже не могли. Она нащупала пуговицы на его рубашке, но, даже открыв глаза, так и не расстегнула ее – слишком сильно дрожали руки. Разрывая ткань и обрывая пуговицы, Тесса наконец справилась с рубашкой, и юноша сбросил ее на пол. Его глаза снова сияли серебром, с удивлением заметила Тесса, хотя на глаза успела взглянуть лишь мельком – она с восхищением смотрела на его стройное тело. Джем был гораздо тоньше Уилла, но эта хрупкость была полна очарования, как строки изящного стиха. «Как золота тончайший пласт»[25]. Под слоем мышц на груди проглядывали ребра, а нефритовая подвеска, подаренная Уиллом, лежала во впадинке между двумя острыми ключицами.
– Ну да, – сказал юноша, придирчиво оглядывая себя, – я не… то есть я…
– Ты красивый, – уверенно сказала Тесса. – Джем Карстаирс, ты красивый!
Глаза Джема широко распахнулись, когда девушка потянулась к нему. Руки больше не дрожали и не спешили, теперь она восхищенно исследовала каждый дюйм его тела. У ее матери была старинная книга с очень хрупкими страницами, которые рассыпались, стоило к ним неосторожно прикоснуться. Тесса чувствовала такую же огромную ответственность, нежно проводя пальцами по татуировкам на груди юноши; потом рука дошла до впадины под ребрами и, наконец, до плоского живота, который вздрогнул под легкими прикосновениями. И в этой хрупкости юного тела была особая прелесть.
Джем тоже не мог остановиться – будто искусный музыкант, он играл на струнах ее стройного тела, проводя пальцами по тому, чего совсем не скрывала тонкая батистовая рубашка. Он обращался с ней, как с любимой скрипкой, и у Тессы перехватывало дыхание от этой бесконечной нежности. Его горячечный жар передался и ей, теперь огонь пожирал уже два тела, их волосы взмокли от пота и липли ко лбам и шеям. Тесса жаждала этого огня на грани боли, остальное было уже неважно. Ведь это происходит не с ней, а с воображаемой Тессой, которая смеет вести себя так. Ей вспомнился сон – там Джем лежал в кровати, объятый языками пламени. Она даже не мечтала гореть вместе с ним, и теперь ей хотелось большего, еще горячее, еще сильнее, – в прочитанных ею романах об этом не было ни слова!.. Знал ли Джем, что именно происходит с ними? Уилл знал, подумала Тесса. А вот Джему, как и ей, происходящее представлялось чем-то неведомым, и он тоже доверял сейчас лишь своим глубинным инстинктам. Тонкие пальцы скользнули по ее груди и попытались расстегнуть пуговки на ночной рубашке, потом Джем склонился и поцеловал ее в плечо. Прикосновение губ к обнаженной коже оказалось таким ошеломляющим, что Тесса инстинктивно взмахнула рукой, пытаясь прикрыться. Она нечаянно столкнула подушку с кровати, а та задела тумбочку. Что-то с грохотом упало на пол, и по комнате мгновенно разнесся тяжелый сладковатый запах специй.
Джем отшатнулся, на лице застыл ужас. Тесса села и стыдливо запахнула рубашку на груди. Джем потрясенно смотрел вниз, уставившись на серебряную шкатулку, в которой он держал свое «лекарство». Крышка открылась, сверкающий порошок рассыпался по всему полу. От него поднималась легкая серебристая дымка, наполняя комнату сладковатым пряным ароматом.
Джем обнял ее и притянул к себе, но теперь в его объятии была не страсть, а страх.
– Тесс, – тихо сказал юноша, – тебе нельзя здесь оставаться: порошок смертельно опасен. Если он попадет на кожу, то… И дышать этим воздухом тоже не стоит… Тесса, прошу, скорее уходи.
Она вспомнила, как Уилл выставил ее тогда с чердака. Неужели так должно быть всегда: сначала юноша целует ее, а потом отсылает прочь, будто служанку, в услугах которой он больше не нуждается?!
– Никуда я не уйду! Джем, я лучше помогу тебе все собрать! Ведь я…
«Твой друг», – едва не вырвалось у нее. Но с друзьями так себя не ведут. Кто же она ему?
– Пожалуйста, уходи, – мягко попросил Джем, но голос предательски дрогнул. Да ведь он стыдится себя! – Я не хочу, чтобы ты видела, как я ползаю на коленях, собирая эту дрянь. Ни один мужчина не вынесет, если девушка, которую он… – Юноша судорожно вздохнул. – Извини, Тесса…
Девушка, которую он… что? Но спросить она не решилась. Тессу захлестнули жалость, сострадание и ужас от того, что они натворили. Она коснулась губами его щеки, но Джем даже не шелохнулся. Тогда она выскользнула из кровати, подняла с пола халат и тихо вышла вон.
* * *
Коридор был все тот же, что и несколько минут – часов? – лет? – назад: длинный, пустой, освещенный тусклым сиянием колдовских камней. Тесса уже вошла в свою комнату, как вдруг заметила что-то в конце коридора. Не раздумывая, девушка прикрыла дверь, оставив узкую щелку, и прильнула к ней.
По коридору кто-то шел. Сперва Тессе показалось, что это светловолосый юноша, но через миг она узнала Джессамину, одетую в мужское платье. На ней были брюки и жилет, сверху камзол, в руках шляпа, длинные волосы убраны в узел на затылке. Она воровато оглянулась по сторонам, словно опасаясь слежки, потом стремительно скрылась за углом.
Тесса закрыла дверь, безуспешно пытаясь понять, что все это значит. Почему Джессамина бродит по Институту глухой ночью, переодевшись юношей? Повесив халат, Тесса в изнеможении рухнула на кровать. Она невероятно устала, как в ту ночь, когда умерла тетя Генриетта, и уже не чувствовала ни боли, ни горя. Закрыв глаза, она сначала увидела Джема, а потом Уилла, рука прижата к окровавленным губам. Эти двое настолько переплелись в ее сознании, что даже во сне девушка не могла понять, кого из них она целует.
Глава 10
Сила ангелов
Сила ангелов в том, что они не могут измениться к худшему;
слабость ангелов в том, что они не могут измениться к лучшему.
Слабость человека в том, что он может измениться к худшему;
сила человека в том, что он может измениться к лучшему.
Хасидская мудрость
– Полагаю, вы все уже в курсе, – начал Уилл прямо за завтраком, – что вчера я был в опиумном притоне.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
