и вопрос-то у меня, практически, только один и остался. Что за хрень тут происходит?
* * *
Спокойствие! Только спокойствие! — как говорил Карлсон. — Это всё пустяки. Дело-то житейское…
Ага… Щщасс…
По всем признакам, да и по показаниям всех моих органов чувств, поблизости от меня нет никого и ничего живого. Ни людей, ни птиц, ни лошадей… По поводу рыбок и других тварей морских, я тоже что-то очень сомневаюсь. В такой вязкой, как застывший кисель, воде, хрен когда бы зародилась жизнь.
Вот и выходит, что сижу я на этом грёбанном берегу один-одинёшенек. А как известно, одиночество — это такой безболезненный, но не менее неприятный вид смерти. Ну а я уже определился, что умирать мне совершенно не хочется.
А вдруг я не заметил, и случайно прошёл через случайно открытый портал? Ага… Вот так вот шёл-шёл и случайно куда-то зашёл. Бред…
Хотя, кто бы говорил. Я тут столько всего бредового натворил. Учёные мужи с университетским образованием замучаются потом объяснять все мои деяния. А менее грамотные и суеверные люди точно объявит всё это проявлением какой-нибудь высшей сущности… И опять начнётся всякая религиозная жуть и муть. А всё потому, что я плохо в школе учился. Потому что все люди с детства знают, что есть в этом мире что-то, чего нельзя сделать и невозможно достичь. Но иногда среди них находится такой вот дурак и неуч, как я. Который просто не знает, что этого не может быть, и именно поэтому пытается творить всякую дичь. А когда у него получается, то выходит, что и невозможное возможно. Вот потому-то только дураки и гении делают открытия там, где все остальные уже смирились с научными догмами.
* * *
Я сидел с закрытыми глазами, размышляя о неразрешимых вопросах мироздания, когда меня с неба на землю вернула оглушающе холодная плюха морской воды. Да ещё какая плюха… Меня всего с ног до головы окатило набежавшей волной. Напрасно я сидел так близко к кромке воды. Расслабился, думая, что всё застыло и в мире ничего не происходит. Но холодная солёная вода быстро ставит мозги на место. С матюками и прочими междометиями я попытался спастись бегством, но море успело ещё раз догнать меня, прежде чем с шипением и шорохом мелкой гальки уползти обратно.
Да, твою ж медь! Какого чёрта? Блин блинский…
Крики чаек, взволнованно летающих над головой, ветер с мокрыми брызгами в лицо и прочие акустические и тактильные эффекты окружающей меня живой природы напали на меня так внезапно, что я и не понял ничего сразу. И вот стою я на берегу, мокрый, как суслик… Почему суслик? Потому что так их истребляют на хлопковых полях. Заливают водой норку, а когда он вылезает весь такой мокрый и ошарашенный, то хреначат его палкой по башке, пока не сдохнет тварь… Обычно эту «важную» работы поручают детям, чтобы с раннего детства привить им «любовь» к животным.
* * *
Шлёп, шлёп… Это я шагаю в мокрых берцах по тропинке в сторону дома. А вода в берцах: Хлюп, хлюп…
Ветер дует, кусты колышутся… Где-то вдали впереди слышны голоса. И пусть хоть кто-то сумеет мне объяснить: Что это было?
Глава 16
Невидимке, как и всем обычным людям приходится открывать двери. А вот призраку и стены не преграда.
От свечи станет ночь горяче́й.
Слышен музыки нежный мотив.
Ты уснёшь на моём плече,
Мне ладошку на грудь положив.
Я тебя обниму рукой.
Буду тихо лежать, чуть дыша.
Ночь нам дарит сон и покой.
Доброй ночи, моя душа!
Всё ещё 15-е марта. 1914 год.
Российская Империя. Крым. Ореанда.
— Ты где был? — тут же наскочила на меня Машка, появившись неизвестно откуда.
— По берегу моря гулял. Свежим воздухом дышал.
— А у нас там… — она подозрительно посмотрела на меня. — Что-то такое творится. Я думала, что это ты развлекаешься. Но тебя в комнате не оказалось. А как ты из неё выходил, никто не видел.
— И что у вас там странного произошло? — поинтересовался я, примерно представляя, что там могло показаться странным.
— Дверь из твоей комнаты внезапно распахнулась, да так сильно, что чуть с петель не слетела. И тут же то же самое произошло со входной дверью. Вот так вот. Ни с того ни с сего…
* * *
Так… Это что же получается? Я не помню, чтобы так уж сильно двери распахивал. Просто открыл и вышел. И между тем, как я вышел из своей комнаты, и моментом открытия входной двери, прошло довольно приличное количество времени. А Машка сказала, что входная дверь распахнулась сразу же после комнатной.
Теперь картина того, что со мной произошло начинает немного вырисовываться. Выходит, что я ни в какой другой мир не попадал. Но меня никто не видел. Не видел, как я выходил из комнаты, не видел, как я покинул дом. Никто ничего не видел. Но я же там был.
Итак… Я был невидим для окружающих. Но и сам не видел никого. Совсем никого из живых сущностей. Ни людей, ни лошадей, ни птиц. Вспомнилась фраза из фантастического фильма: «Всем выйти из сумрака!»
Но сумрака никакого не было. По крайней мере, в том виде, как его показывали в фильме. В моём «сумраке» ярко светило солнце и голубое небо с белоснежными облаками небесным куполом обрамляло зелёную растительность. Так что этот феномен мне трудно объяснить. Я уже привык к тому, что покидая тело и становясь призраком, могу творить всякие чудеса. Но бродить невидимкой в мире без людей мне раньше что-то не приходилось. Разбираться с этими странностями я буду позже, а сейчас мне надо выяснить сколько времени прошло с момента… А с какого момента?
Сейчас уже день медленно движется в сторону ночи, но вечер ещё только-только начинался. Улетал я после обеда, а вернулся… Хрен его знает сколько времени я летал, нырял в море, кромсал камень…. Ну а вернулся я… Да вот только что и вернулся, судя по всему. А моё длительное путешествие по дому, по двору, по берегу моря длилось… не дольше, чем пара минут. Да и то, это те самые две минуты, которые я потратил на возвращение по тропинке с берега моря. Выходит, что я всё-таки побывал в некоем «сумраке». И время там работало совсем по другим законам…
Я понимал, что так
