что видел выходящую из лавки дисципулу, – и рамки поиска моментально сузятся.
«Значит, придется тащить эти окровавленные тряпки с собой, будь они прокляты. Прямо под носом у стражников!» Она сложила одежду, свернула насколько могла туже, сняла шляпу и засунула одежду в нее. Потом спустилась по лестнице, стараясь не давать воли бушевавшей в груди сумятице.
В лавке никого не было, однако мимо окон по направлению к переулку шло несколько других лавочников и прохожих, желавших узнать, что там произошло. Тея оглядела себя, ища следы крови. По крайней мере одежда, кажется, была чистой – Тея боялась, что кровь, пропитавшись сквозь рубашку, могла добраться и до платья, но кажется, ей повезло. Она огляделась, ища зеркало, но не увидела ни одного.
Чувствуя, как сердце колотится в горле, она вылезла обратно через оконный проем. Ее взгляд упал на собственную руку – под ногтями была кровь. Ногтевые лунки также были окаймлены кровью. На обеих руках.
«Проклятие!»
Тея вышла на улицу, проскользнув за спиной пожилой женщины – хозяин с женой уже скрылись в глубине переулка, оставив ее присматривать за лавкой.
Оглядываясь через плечо, Тея едва не налетела на другого лавочника, стоявшего посреди улицы и явно разрывавшегося между необходимостью смотреть за товаром и желанием самолично стать свидетелем события.
– Говорят, человека убили, – сообщил он Тее.
– Орхолам милосердный! Какой ужас! – отозвалась она совершенно искренне.
Из глубины ее сердца поднялась волна эмоций. Тея подавила ее, стиснув кулаки и сжав челюсти. «Не сейчас, Ти. Не время».
– У нас такого не бывает, – продолжал лавочник. – Тут все люди приличные.
Сочувственно хмыкнув, Тея двинулась дальше. Он даже не заметил ее ухода.
Это было ужасно: идти навстречу потоку любопытных, зная, что, поддавшись желанию оглянуться, она только добавит себе подозрительности.
За ее спиной послышался топот бегущих ног.
– Дорогу! Городская стража! Расступись!
Тея продолжала идти. Пронзительная трель свистка прорезала воздух в двадцати шагах сзади.
«Только не беги. Ты выглядишь беззащитной маленькой девочкой. Он не станет сразу накидываться на тебя; сперва он схватит тебя за руку. Тогда ты сможешь провести прием. А вот если ты побежишь – тогда он бросится всем телом, и с такой разницей в весе тебе рассчитывать не на что».
Свисток проверещал снова, едва ли не над самым ее ухом.
«Он хватает меня за руку, я поворачиваюсь, продолжая его движение, и встречаю его локтем в голову, чтобы оглушить. Вот тогда можно будет бежать. В двух кварталах отсюда есть подземная канава, а там уже что-нибудь придумаем».
И тут по звуку грохочущих шагов Тея поняла, что за ней гонится не один стражник, а двое. «Двое?! Я не рассчитывала на двоих!»
Она замерла.
Двое стражников пронеслись мимо, едва не сбив ее с ног.
– Городская стража! Расступись! – орал один из них.
Бухая сапогами, они нырнули в вечернюю толпу впереди и были моментально поглощены ею.
Еще квартал – и все вернулось к обычному состоянию; здесь никто и не знал о случившейся неподалеку смерти. Тея дошла до фонтана посередине рынка, где уже закрывали некоторые лавки. Присев на край, она опустила пальцы в воду, как бы от нечего делать. Она сидела, поглядывая вокруг – не следит ли кто? – и тщательно вытирая кончики пальцев о сложенную рубашку.
– Что ты делаешь? – спросил ее какой-то мальчуган. «Раздражающе симпатичный. Наверняка купеческий сынок».
– Я извлекательница, – ответила Тея. – А ну брысь, не то напущу на тебя пламя!
Глаза мальчишки расширились. Она притворилась, будто швыряет в него огненный шар, и тот рванул наутек.
Тея быстро обтерла вторую руку и встала. «Надо двигаться. И надо поскорее избавиться от окровавленной одежды».
Еще через несколько кварталов ей попалась большая грязная лужа. Притворившись, будто споткнулась, Тея вывалила свой сверток в самую середину, а потом еще и наступила сверху. Теперь одежда была перепачкана грязью поверх крови. Тея вытащила из лужи грязные, раскисшие тряпки и с видом отвращения сунула их обратно в шляпу. Никто, кажется, даже и не заметил ее маневра.
Пройдя еще квартал, она выбросила тряпки и шляпу в мусорную кучу. Обошла еще несколько кварталов, убеждаясь, что за ней не следят, остановилась у другого фонтана и как следует вымыла лицо и руки. Наконец, удовлетворенная, она направилась в сторону Хромерии.
Ее не остановили. Никто ничего не узнал. Ей удалось выбраться! Даже письма остались при ней.
Тем не менее ее мозг еще не был готов начать осмыслять то, что произошло.
* * *
После всего случившегося Хромерия показалась ей другим миром – миром, где не было убийств, где тени не оживали и не выпрыгивали из углов. Безопасным.
Перейдя Лилейный Стебель, Тея направилась к входу в Башню Призмы, где располагалась ее комната. Она уже почти дошла до двери, когда внезапно увидела человека, очень похожего на Кипа. Он стоял, прислонившись к стене и перебирая колоду игральных карт, как будто пытался их запомнить. Как будто в этом не было ровным счетом ничего необычного. Он не поднял головы.
– Кип? – вымолвила она. – Кип!
Она подбежала к нему и обхватила обеими руками.
– Кип! Ты живой!
Он не обнял ее в ответ, и на мгновение у Теи мелькнула ужасная мысль, что это все-таки не Кип. Отпустив его, она отступила на шаг назад. Он действительно выглядел изменившимся: сбросил, наверное, порядка трех семерушек, и его широкие плечи, освободившись от жира, стали более заметны. Линия челюсти стала более резкой, лицо, не смягченное детской пухлостью, – более жестким.
А ведь ей показалось, что она видела его в городе… Так, значит, это был действительно он! Внезапный страх схватил Тею за горло.
– Я только что прибыл. Очень хотел тебя повидать, – проговорил он без малейшей радости в голове. – Я не так себе это представлял.
Ее сердце камнем провалилось вниз. Было трудно дышать. На ее лице так явственно отразилось признание вины, что Кип не мог этого не заметить.
– Кип… – проговорила она чуть ли не шепотом, со сдавленным горлом. – Кип… я рабыня. Ты не понимаешь, что это значит.
– Ты не рабыня.
– Давно ты за мной следишь?
Если бы он долго за ней следил, она бы наверняка заметила, так ведь?
На лице Кипа мелькнуло выражение, словно у щенка, которого пнули ногой, тут же сменившись суровой гримасой человека, скрывающего свои раны.
– Наверное, тебе стоит поскорее переодеться, пока никто не заметил, что твое платье в крови.
Тея в панике поспешно бросилась прочь, но он легко догнал ее своей размашистой походкой. Когда он только успел так вырасти? «Не может быть,
