Остальные заговорщики должны были тайно следовать за нами.
По всему было видно, что Пуговкин все хорошо учел и продумал.
После приезда Олега экспедиция стала действительностью, и Шульгин достиг задуманного. Под предлогом составления описаний до сих пор неизвестных участков тайги ему удалось стать членом экспедиции. Чижов и Старобор видели в нем знатока тайги, а следовательно, подходящего и ценного участника.
Уже будучи среди нас, Шульгин сразу же понял, что Олег скрыл ото всех действительную цель экспедиции. А это в значительной степени облегчало ему осуществление преступного плана.
В данных обстоятельствах действительная причина убийства Олега, единственного человека, знавшего о сокровище, оставалась бы полной тайной и могла быть объяснена, как дело рук случайной банды таежных грабителей.
Пуговкин был убежден, что у Олега будут с собой точные данные о местонахождении сокровища, и поручил Шульгину обязательно раздобыть его записи. Они не должны были попасть в чужие руки.
Теперь лесничий понимал, что его первоочередная задача — выкрасть записи. Если устранить Олега, их дело будет выиграно, так как без Олега никто из экспедиции к Сурунганским горам не поедет, и поиски сокровищ целиком перейдут к заговорщикам.
Порученное лесничему обозначение дороги весьма облегчало задуманное злодеяние. Шульгин отставал, чтобы поддерживать связь с участниками и сообщать им о ходе событий. Но его сообщники оказались настолько неосторожны, что с самого начала ночью разожгли большой костер, замеченный, к их счастью, только одной Тамарой. Поэтому на следующий день Шульгин разыскал своих сообщников и как следует отчитал за халатность, которая вызвала нежелательные подозрения и могла выдать их с головой. Свое опоздание он объяснил нам тем, что заблудился среди сухостоя, где у вьючной лошади перетерлась подпруга.
Когда же на следующем переходе мы застряли в болоте, он разыскал своих сообщников, чтобы облегчить им дорогу. Следующая и наиболее важная встреча заговорщиков произошла в то время, когда мы искали осколки болида. На случай, если бы мы потеряли друг с другом связь, Еменка объяснил нам дальнейшее направление нашего следования и назначил сбор около каменного ущелья, которое подробно нам описал. Тогда Шульгин сообразил, что узкое ущелье словно создано для нападения. Едва мы разъехались, он поспешил к своим сообщникам. Обсудил с ними до мельчайших подробностей весь ход подлой операции. Поскольку Олег был им известен только по описанию, он решил ехать впереди него, чтобы они точно знали, в кого следует стрелять. Они не сомневались, что заговор удастся. Но тем не менее договорились на случай неудачи: заговорщики должны будут выжидать следующий удобный момент, вести себя еще осторожнее и без ведома Шульгина ничего не предпринимать.
Шульгин рассказывал с длительными передышками. Видно было, что говорить ему трудно.
— Олег Андреевич, прежде чем я начал свою исповедь, вы сказали, что заранее мне все прощаете… Теперь, когда вы все знаете, я понимаю, что это немыслимо и… совершенно невозможно.
Шульгин закрыл глаза. Олег сел рядом с ним и сказал дрожащим от волнения голосом:
— Вы сделали много плохого, но своих слов я обратно не беру… я вам прощаю!
Шульгин два дня бредил в жару, на третий день ему стало легче. Ночью состояние больного снова ухудшилось, нам пришлось дежурить у его постели.
В последние минуты жизни он попросил Чижова написать за него короткое завещание. Признавался в нем во всем и указывал своих сообщников. Затем погрузился в сон и больше не проснулся. Смерть лесничего поставила нас в затруднительное положение. Продолжать путь или вернуться в Вертловку и сообщить обо всем случившемся властям?
После длительного обсуждения мы пришли к выводу, что прекращать экспедицию к Сурунганским горам, от которых нас отделял всего двух- или трехдневный переход, было нецелесообразно.
Нас беспокоили сообщники Шульгина, которые не знали о его смерти и, наверное, ожидали дальнейших указаний. Следовательно, смерть лесничего нужно было скрыть даже в случае, если бы они следили за лагерем.
Поэтому мы выкопали могилу в палатке и покойника временно похоронили в ней. Землю тщательно выровняли и нанесли могилу на небольшом плане. Кроме того, на всякий случай описали все происшедшее в протоколе, составленном в трех экземплярах, который подписали все участники экспедиции. Один экземпляр взял Чижов, второй Олег, а третий был вручен мне.
Забегая вперед, скажу, что два сообщника Шульгина в дальнейшем были пойманы и наказаны по закону.
В довольно подавленном состоянии мы, наконец, свернули свои палатки и покинули лагерь.
Глава 5
СОКРОВИЩА СУРУНГАНСКИХ ГОР
Чижов и Еменка были расстроены тем, что Олег скрыл от них действительную цель экспедиции. Они считали это проявлением недоверия, и Олегу пришлось использовать все свое красноречие, чтобы убедить их, что к этому его вынуждала лишь осторожность.
Приехав в Вертловку, он рассказал о своем намерении только старому охотнику Родиону Родионовичу Орлову, который тоже придерживался мнения, что лучше всего настоящую цель экспедиции не оглашать, а сообщить ее только после прибытия на место.
Олег руководствовался этим советом, и Чижов в конце концов признал, что выдуманная экспедиция на соболей была продиктована осторожностью.
— Только Рудольф Рудольфович кое-что подозревал, — вспоминал Чижов, — а я был настолько простодушен, что еще разубеждал его.
— Вы правы, — подтвердил Олег, — он делал различные намеки, по которым и я понял, что он о чем-то догадывается.
— Конечно, — согласился я, — нельзя сказать, чтобы я был недоверчив к людям, но заметил еще в Вертловке, что Родион Родионович что-то скрывает. А потом около Медвежьего озера вы сами проговорились…
— Стойте, друзья, давайте договоримся о дальнейшей дороге.
Мы собрались вокруг Петра Андреевича выслушать, на чем они с Еменкой порешили.
— По словам Шульгина, его два сообщника будут по-прежнему следовать за нами по пятам. Они идут по хорошо обозначенной дороге, которая облегчит нам обратный путь, но одновременно и им помогает преследовать нас. Мы с Еменкой решили обмануть их. Как только доберемся до каменистых мест, где следы наших лошадей не будут так заметны, Еменка свернет в тайгу и начнет обозначать дорогу совсем в ином направлении, пока не найдет какого-нибудь крупного болота. Там вытопчет хорошо видимые следы лагеря и прервет обозначения. Пускай себе ломают головы, куда мы пропали.
