— Мы едем не в ту сторону, надо возвращаться!
Его слова вызвали у всех вполне понятную реакцию. Чижов ругался, Старобор что-то ворчал себе под нос, а Тамара всплеснула руками и воскликнула:
— Где ты раньше был, милый человек?
Еменка вздыхал, сокрушался и доказывал, что не он дороги перепутал, а дорога запутала его.
— Это для нас совершенно безразлично, — констатировал Олег, — только скажите, по каким признакам вы судите, что заблудились?
— По этим стершимся и заросшим родовым знакам… на этих двух кедрах. Посмотрите сами…
Олег внимательно осмотрел деревья. Я тоже подошел и увидел на могучем стволе шесть еле заметных зарубок.
Между ними находился едва различимый волнистый эллипс.
— Что это означает? — спросил Олег.
Еменка подал нам тетрадку и показал на подобный рисунок, под которым было написано: «Стой, опасность, вернись!».
На втором дереве был другой знак. Он напоминал круг, а рядом с ним были две ломаные линии. Расшифровка в тетради гласила: «Болота, дорога обозначена умышленно для обмана».
Олег несколько задумался, затем его лицо прояснилось и он сказал:
— Но ведь это также означает, что мы едем по дороге, по которой шел мой дед с вашим, когда им удалось сделать в горах важное открытие. Наверное, они сами и проложили эту тропинку, чтобы запутать непрошеных людей. Вообще же это доказывает, что мы шли к намеченной цели правильным путем. Только просмотрели развилок, где наверняка был предупреждающий знак, и зашли в тупик. Вернемся! Мы ничего не потеряли.
Мы снова продирались сквозь окружавшую нас чащу. Несмотря на то что солнце зашло, жара не спадала.
Дорога казалась нам бесконечной. Еменка, Чижов и Олег заботливо посматривали на деревья — нет ли на них долгожданного знака.
Мы шли уже более трех часов, но ни на одном дереве не находили следов какого-либо знака. Лошади шли неохотно, понурив головы, а одна из них споткнулась так, что зазвенела подкова. Еменка оглянулся и остановился.
— Старобор, мне кажется, ты спишь в седле! — крикнул он укоризненно. — И твоя кобыла вместе с тобой! Спотыкается на ровной дороге.
— Не сплю я, только зажмурил глаза. А на мою лошадь тоже не наговаривай. Она споткнулась о какой-то камень.
— Откуда здесь на мягкой почве могут взяться камни? — заметил охотник.
— Не веришь — посмотри сам, — предложил ему Старобор.
Еменка не поленился, соскочил с лошади и увидел в траве кучку камней.
— Знак! — закричал он. — Смотрите, знак!
Мы соскочили с лошадей и пошли взглянуть на «указатель дороги», о который споткнулась уставшая лошадь. Еменка раздвинул траву, затем срезал ее охотничьим ножом, и перед нами открылась кучка камней. Они были уложены в виде круга неправильной формы, из которого некоторые из них выступали. Еменка громко их пересчитал и наконец произнес:
— Девятнадцать шагов на юг… — Еще не договорив, он сорвался с места и исчез за темно-зеленой стеной зарослей.
Через минуту вернулся оттуда и сообщил нам, что нашел правильную дорогу!
Она проходила примерно в пятидесяти метрах южнее тропинки, от которой ее отделяли густые заросли. Об этом говорил малозаметный знак из уложенных камней. Кроме того, он указывал, что много лет тому назад Иван Фомич Феклистов и Хатангин проделали здесь большую работу и привели случайную звериную тропу в такое состояние, что даже спустя двадцать лет она вводила в заблуждение непосвященного человека, заставляя его идти по ложному пути. Мы с трудом провели лошадей сквозь сплетение деревьев и кустов и выбрались на тропинку, шедшую в восточном направлении. Забыв про усталость, поехали быстрее и к вечеру, наконец, добрались до небольшого родника, почти целиком скрытого в зелени вьющихся растений. Воду черпали прямо ладонями, затем освежили лицо прохладной, прозрачной водой.
Потом в течение двух часов усердно искали место, откуда можно было бы осмотреться. Но такого не находилось. Попадались открытые площадки, но обзор с них всякий раз упирался в круто вздымающиеся стены противоположного склона долины. Лишь когда начало темнеть, добрались до гребня склона.
Перед нами были Сурунганские горы!
Горы четко выделялись над разделявшими их долинами. Главный хребет протянулся с востока на запад, его пересекало несколько перевалов. Местами склоны поросли лесом, а местами казались какой-то скалистой пустыней.
Ночь мы решили провести на поляне. Наскоро поставили палатки и после плотного ужина сразу же забрались в спальные мешки.
Вставал я неохотно, потягивался на своей постели, как вдруг рядом со мной послышалось шипение.
Моментально обернувшись, я увидел змею, ползавшую около моего спального мешка. Она была коричневого цвета, с черным узором на спине. Я еще не сообразил, что мне делать, как на полу палатки появилась вторая. Змея смотрела на меня, и я далеко не был уверен в своей безопасности. Мое оцепенение ее, наверное, успокоило, так как она опустила голову и быстро поползла к выходу из палатки.
— Олег, Олег! — звал я, — ради бога, проснись, здесь ползают змеи…
В подтверждение моих слов в углу что-то зашипело, и третья змея, значительно крупнее двух предыдущих, появилась рядом со спящим Олегом.
Однако геолог оказался более хладнокровным, чем я ожидал. Вместе со спальным мешком он поднял ноги и так быстро ударил ими змею, что она вылетела из палатки.
Лайки быстро расправились со змеями. Я окинул взглядом палатку, не скрывается ли тут еще змея. Убедившись, что нет, я вышел наружу. В это время Старобор уже топтал ту часть змеиного тела, где находилась голова. Собака перегрызла ее пополам.
— Ничего себе общество имели вы в палатке. Ведь это каменная гадюка, ядовитая змея.
— Уж этого бы ты лучше не говорил. В нашей палатке их было сразу три!
Прибежал Еменка и сообщил, что на южных склонах этих гор множество змей. Мы с Чижовым осмотрели собаку и, не обнаружив на ней никаких признаков укуса, которые можно также определить по поведению собаки, лижущей и грызущей укушенное место, погладили ее.
Хитрая лайка сразу же этим воспользовалась и засунула свой нос в котелок, где у Старобора лежало приготовленное к завтраку мясо. При иных обстоятельствах подобное нахальство вызвало бы всеобщее негодование, но в данном случае его снисходительно не заметили. Вкусный кусок мяса достался собакам. Старобор оставшееся мясо поставил на огонь поджарить.
Сразу так и не удалось выяснить, почему змеи выбрали именно нашу палатку и, по-видимому, находились там в течение всей ночи. Только когда складывали палатку, мы увидели, что она была поставлена как раз над их норой. Между плоскими камнями зияло несколько отверстий, которые вели к их норам. Это был для нас урок на будущее: тщательнее осматривать места, прежде чем устанавливать свои передвижные жилища.
