и к лучшему, что я не успела рассказать ему о ребёнке. Я сама воспитаю его. Не хочу, чтобы нас что-то связывало.
— Я знаю, что я не идеален, но... — запинаясь, неуверенно бормочет Максим.
Он сейчас действительно ошарашен. Прежде я никогда не позволяла себе так с ним разговаривать. Кричал и командовал в основном всегда он.
— Я не хочу это слышать. Я устала и хочу домой. Прощай, Максим. И не звони мне пожалуйста больше никогда.
Я была измотана утренней тошнотой, разговором с Ларисой Александровной и новостью, что вся моя работа последних лет больше мне не принадлежит. Пусть подавится! Моей программой, моим мужчиной, пусть забирает всё. Я слишком устала, оставьте меня все в покое.
— Давай я провожу тебя, а завтра мы погово...
— Никаких завтра, — осекаю его на полуслове. — Отстань от меня, что тебе не понятно? Я не хочу больше тебя видеть! Никогда, никогда, никогда!
Выбегаю из кабинета, как ошпаренная.
Даша была права, когда говорила, что он рано или поздно разобьёт мне сердце.
Глава 24. Сердце разобьётся, но и разбитое будет жить
*** Максим ***
— Макс, ну хорош уже бухать. — Егор пытается забрать у меня стакан, и как бы я не сопротивлялся, но силы не равны. — Две недели уже не просыхаешь.
— Грёбаный качок, анаболиков пережрал что ли? — отпиваю прямо из бутылки после неудачной попытки вернуть стакан.
Открой своё сердце для любви, так все говорят, и обретёшь.... геморрой на свою задницу, а не вечное счастье с любимой. За всю жизнь никогда себя так паршиво не чувствовал, даже когда отец выгнал из дома и отказался от меня, вычеркнув из завещания.
Напиваясь, я ничего не исправлю, умом это понимаю, но ничего не могу поделать, лишь так боль утраты ненадолго отступает. До утра, пока не проснусь с диким похмельем и не залью своё горе чем-нибудь горячительным снова. Хрен знает сколько уже не появлялся на работе, наверное, уже уволили. Да и плевать, бабло есть, а всё остальное сейчас не имеет смысла.
— Ты бы лучше пошёл к ней, да поговорил нормально. Ну не могла она ни с чего так просто тебя бросить.
— Слышь, груда мышц, ты когда успел обзавестись мозгами? Хватит мне уже свои умные советы раздавать! Она ясно дала понять, что я её не достоин, какие ещё причины нужны? Она наконец прозрела и поняла, в какое дерьмо вляпалась, вот и сбежала, сверкая пятками. Не очень вовремя, но правильно сделала. — очередной глоток раздирает и обжигает горло.
— Повезло тебе, что я не обидчивый. В другой ситуации начистил бы тебе рыло...
— Так давай. — пошатываясь, поднимаюсь на ноги и раскидываю руки в стороны. — Может боль физическая заглушит эмоциональную.
— Ой дурак... — он устало потирает лицо ладонями, будто возится с маленьким упрямым ребёнком. — И что, так легко сдашься? Отпустишь? Макс, которого я знал, всегда брал своё.
— Брал... И её взял силой против её воли... — меня передёрнуло. — Права Маргаритка. Она достойна большего, поэтому я должен её отпустить, ради её же блага. Без меня ей будет лучше, я только и делаю, что всё порчу в своей жизни, так хотя бы её рушить не стану. Найдёт себе какого-нибудь... Голубева... и заживёт с ним долго и счастливо. Детей кучу нарожает, кучерявых голубоглазых блондинчиков...
Падаю обратно на диван, не в силах устоять на ватных ногах.
— Это ж надо, как тебя развезло. — Егор пытается меня поднять, чтобы отнести на кровать, но, провозившись несколько минут, решает оставить спать на диване. — Проспись сперва, а там видно будет. Некогда мне с тобой рассиживаться, у меня дела. А ты давай приведи себя в порядок.
— Да пошёл ты... — бурчу заплетающимся языком и откидываюсь на спину.
Егор машет на меня огромной ручищей и уходит, прихватив с собой бутылку и захлопнув за дверь. Ну и пусть идёт, у меня ещё есть заначка в баре.
*** Маргарита ***
— Дашуль, а эту тоже брать? — тыкает пальцем в самую большую коробку огромный дружок моей бывшей соседки.
— Да, милый. — командует подруга из кухни. — Что, опять тошнит? — поворачивается ко мне.
— Ага, от ваших этих приторно-сладких «Дашуль» и «милый» кого угодно вывернет. — морщусь, попивая мятный чай с имбирём.
— Ну прости, Ритуль, что бросаю тебя в такой неподходящий момент, просто я и Егор...
— Да-да, безумно любите друг друга и хотите жить вместе. — машу на неё руками, прерывая пламенную речь. — Я за вас рада и всё такое...
Надоело каждый вечер слушать их постельные игры и охи-вздохи.
Быстро, однако, оттаяла наша Снежная королева, а качок молодец, куёт железо пока горячо. Две недели вместе и уже съезжаются. Того и гляди поженятся, она и опомниться не успеет, как сидит посреди пелёнок и распашонок с двумя погодками на руках. Даже не знаю. Завидую что ли?
— Но мы будем часто-часто тебя навещать и помогать с малышом. — у неё на глаза наворачиваются слёзы.
Похоже Егор меняет её в лучшую сторону. Уже не паразит, а малыш.
— Эй, ну ты чего? — утираю слезинку на щеке лучшей подружки. — Я на тебя вовсе не сержусь.
— Мне просто неловко... — шмыгает она носом. — что у меня всё хорошо, а у тебя...
Обнимает меня, и мы плачем вместе.
— Девчонки, чего ревёте? — на кухне появляется Егор с коробкой в руках.
— Ой, да иди ты, тебе не понять. — отмахивается от него Даша.
— Почему меня сегодня все посылают?! — чешет он здоровенной лапищей репу и уходит в коридор дальше грузить Дашины пожитки в небольшую Газельку у подъезда. — Даш, ты что, грузчика наняла? Говорил же, что сам справлюсь!
— Да какого ещё грузчика, ты чего несёшь? — ворчат друг на друга, как старая супружеская пара.
— Да вот этого, с цветами. — кивает на дверной проём, в котором стоит Глеб.
— Я к Маргарите. — мнётся он с ноги на ногу, скромно прижимая к груди одинокую розу на длинной ножке.
— Ой, конечно-конечно. — двигает своего шкафообразного парня Даша в сторону бывшей спальни, оставляя нас с Глебом наедине. — Мы как раз забыли кое-что ещё упаковать.
— Что? Ещё коробки? — обречённо вскрикивает Егор.
— Да шевелись же ты, дубина. Не видишь, людям поговорить надо. — шикает на него, закрывая дверь.
— Я тебе сейчас покажу дубину. — судя по звукам он задорно повалил Дашку на кровать и начал щекотать.
— Ты что-то хотел? — обратилась я к Глебу, стараясь не обращать внимание на звуки за стенкой, теперь уже больше похожие на стоны, нежели смех.
— А? Да. Привет. — он всегда был такой скромник,
