не дрогнул. — Он от Голубева. Это его сын!
— Я тебе не верю. Ты не могла... Ты не такая! — мотает головой.
— Значит, ты плохо меня знаешь.
— Зачем ты так со мной? — от бессилия он бьёт кулаком по металлическому стеллажу с консервами, тому хоть бы что, а вот у Максима теперь рука разбита в кровь.
— Ты первый изменил мне. — я столько раз прокручивала в голове этот разговор, что слова лились из моего рта сами собой. — Я видела вас тогда, тебя и Ларису Александровну у неё в кабинете в день моего отчисления.
— Отчисления? Мне сказали, ты сама ушла. И я не изменял тебе! Я же сказал, с ней покончено!
Он что думает, я поверю ему, а не собственным глазам?
— Теперь программа только твоя! Надеюсь, ты счастлив! А может это и был твой план? — изливаю на него всю желчь и обиду, что копились во мне месяцами.
— Да что ты несёшь? Я думал, ты забрала наработки с собой! — он трёт руками лицо.
— Максим, уходи. Оставь меня в покое. — прошу уже спокойнее.
— Это и правда не мой ребёнок? — в его глазах... боль и сожаление?
— Не твой. — беспощадно добиваю парня.
— В таком случае, будь уверена, я тебя больше не побеспокою. — разворачивается и уходит.
Глава 26. А из меня какой получился бы отец?
*** Прошло три месяца ***
— Макс, может хотя бы навестишь её? — Егор крутит в руках ребристый бокал с терпкой коричневой жидкостью, скорее так за компанию, нежели реально пьёт, ЗОЖник хренов. — Она вчера из роддома выписалась.
А то я без тебя не знаю! Как влюблённая школьница, слежу за соцсетями Маргаритки. В дурацком порыве неуместных чувств написал СМС с поздравлениями молодой маме. Она оставила сообщение без ответа.
— Я обещал, что отстану от неё. Да и какое мне дело до бывшей с ублюдком от чужого семени?! Пусть папашка их и навещает.
— Но я же вижу, что ты по ней до сих пор сохнешь! Да и других мужчин за всё это время рядом с ней я не замечал. Даша говорит, что она до сих пор тебя не забыла.
— Много вы понимаете, — рад за друга, но не от всего сердца, иногда их прилюдная демонстрация чувств меня бесит.
— Вы, я смотрю, с Ромашкой стали чуть ли не лучшими подружками за моей спиной, — упрекаю друга. — На кого хоть похож этот выродок?
Егор с упрёком смотрит на меня.
— Если честно, не знаю, как бабы умудряются разглядеть в новорождённых черты одного из родителей. Он красный, сморщенный, похож на картошку. — ржёт Егор.
— Блондин? — с омерзением вспоминаю соперника, кулаки так и чешутся начистить ему морду ещё разочек, просто так.
— Лысый. Назвала Александром кстати.
— Вообще пофиг. — безразлично подкидываю лёд в бокал.
Как бы меня ни тянуло к Цветочку, как бы я ни хотел всё исправить и вернуть, ничего изменить уже нельзя. Я смог бы простить её уход и почти год моих страданий без неё, но чужого ребёнка никогда принять не смогу.
Голубев для меня не помеха, даже если они сейчас вместе. Не шкаф — подвинется, не впервой завоёвывать её. Мне не давала покоя другая мысль. Я боялся сорваться. Меня страшила мысль, что при виде чужих голубых глаз ребёнка моей девушки мне сорвёт крышу от ревности, и я причиню им боль. Реальную физическую боль. Этот маленький гадёныш всегда будет напоминанием о том, что её имел другой.
Да, это несправедливо, она ведь мирилась со всеми моими женщинами до неё, но я не такой, я не смогу. Я себя знаю, не пересилить мне подступающее чувство отвращения.
— Как она вообще, справляется? Слышал, это сложно, бессонные ночи и всё такое. С деньгами как, хватает на памперсы для засранца?
Наверняка продавцы не очень много зарабатывают, да и теперь она не сможет какое-то время работать, пока ухаживает за новорождённым сыном.
— Не высыпается, но вроде счастлива. Так смотрит на него... как на сокровище. Денег говорит хватает, но Дашка уверена, что врёт.
— На вот, — протягиваю другу пачку наличности, — купите с Дашкой ей что-нибудь. Пелёнки там, распашонки... Вам виднее, что ей сейчас нужно. Скажите, что от вас подарок, про меня ни слова. От меня эта гордячка помощь не примет, даже если с голоду подыхать будет.
Всё равно пробухаю, а так хоть на полезное дело пойдут.
— Чувак, не налегай на стакан, завтра к первой паре. — даёт наставления Егор.
— Ты что, моя мамаша? — огрызаюсь.
Как он до сих пор меня терпит?
Нехотя признаю, что он прав. Мне повезло, что с работы тогда не попёрли, отделался выговором с занесением в личное дело.
Лариска всё не отстаёт, пытается наладить отношения, но я непреклонен. Не стоит у меня больше на неё. А как узнал, что это она Маргаритку выгнала и прибрала к рукам нашу программу, вообще стал игнорировать. Все контакты на работе свёл к минимуму, прихожу ко звонку, провожу занятия и отчаливаю домой. Халтурю безбожно, интерес к науке потерял окончательно.
* * *
Какого чёрта я припёрся на работу так рано? До начала первой пары ещё целых полчаса! Это всё дурацкие сны о моей (теперь уже не моей) Заучке, которые не дают нормально спать уже несколько месяцев, с тех пор как увидел её с пузом. Интересно, а из меня какой получился бы отец?
Наверняка паршивый, я ничего в этом не понимаю. У меня не было перед глазами нормального примера родителя, сплошная череда меняющихся нянек. Как потом выяснилось, они сбегали вовсе не от маленького избалованного мальчика, а от его отца, распускающего свои грязные лапы. А мать, повязанная брачным договором, смотрела на всё это сквозь пальцы и заливала горе бокальчиком-другим просекко. Иногда могла прямо с раннего утра приложиться к бутылке. Я её не винил, но мне её не хватало.
— Какого чёрта?! — чертыхаюсь себе под нос, завидев в конце коридора знакомые лица.
— Это что Диана? Твоя бывшая? — подтолкнул меня в бок Егор, подошедший ко мне как раз вовремя, или не вовремя.
— С Голубевым, — сжимаю кулаки до хруста костей. — Вот же гад!
Стоят посреди учебного заведения, бессовестно обнимаются и украдкой, оглянувшись по сторонам, целуются.
Егор не успевает ничего понять, как я на всей скорости с разбегу набрасываюсь на подонка. Дежавю. Выбиваю из него всё дерьмо, давно кулаки чесались.
— Какого... чёрта... ты... с... ней? — слово через удар.
— Слезь с меня, придурок! — отбивается.
К его счастью Егор оттаскивает меня до того,
