в обеденный перерыв, просто прекрасно!
Всё равно не хочу обедать, тошнит, вот только теперь не от растущего в животе крохотного организма, а от картинок потных тел моего начальника и его руководительницы на кожаном диване за спиной.
Отчего-то она выглядит очень недовольной. Странно, обычно после хорошего секса женщины гораздо счастливее, а Максим отличный любовник, этого не отнять.
Я, хоть и испытываю к ней неприязнь после всего, что успела увидеть сегодня утром, но не виню. Чисто по-женски понимаю. Она не знала о наших с Максимом отношениях, гораздо больше вопросов у меня к нему. Хотя какие к чёрту вопросы, надоело мне всё это. И он, и его ревнивые закидоны, и необоснованная агрессия, и хронический кабелизм, который похоже не поддаётся лечению. Я не особенная, с чего я взяла, что смогу его исправить, что со мной он будет другим, изменится? Нифига!
— У нас проблема, — продолжает начальница серьёзным тоном, сверля меня надменным взглядом.
— Какая же? — да говори уже, что тебе от меня надо, и я скорее уйду, запрусь в туалете и остаток перерыва проплачу, жалея себя.
— Мне стало известно о ваших с Максимом Юрьевичем интимных отношениях, — раньше я испугалась бы этого разговора, но сейчас стало настолько плевать, пусть что хочет со мной делает, — поэтому нам придётся с вами расстаться. Очень, очень жаль, вы юны и талантливы, но мы не сработаемся, если вы будете тратить своё время и силы на интрижки на рабочем месте. В этом вопросе я категорична, приказ об отчислении из аспирантуры уже составлен, ознакомьтесь и подпишите. С сегодняшнего дня вы также освобождаетесь от должности лаборанта, стандартная отработка сроком в две недели не требуется.
Значит всё-таки знает о нас. На секунду во мне закипела злость. Несправедливо! Она спит с моим парнем, а уйти должна я? Разве её правило не распространяется на неё же саму? Что за двойные стандарты?! Хотя плевать, видеть из всех больше не могу!
— Хорошо, — тут же соглашаюсь я, ректор аж удивилась, наверняка думала, что я стану умолять её дать мне ещё один шанс, свалю всю вину на Максима или что-то в этом роде. — Мне только нужно забрать из кабинета свои черновики и наработки по программе.
Всё равно не смогу дальше здесь учиться и работать, после всего того, что произошло. Слишком много воспоминаний и неприятных ассоциаций. Видеть их лица каждый день и послушно исполнять распоряжения тех, кто причинил мне такую боль — выше моих сил.
— Это тоже лишнее, по договору, который вы подписали при поступлении, все авторские права на ваши уникальные разработки принадлежат университету, а не лично вам. Ваши исследования будут завершены, не переживайте, но уже без вашего участия. — довольно ухмыляется Лариса Александровна, нащупав моё больное место.
— Но как же так? Ведь это моя идея! — ошарашенно уставилась на неё я.
Я очень рассчитывала на эту программу, и что она принесёт мне хотя бы небольшой, но стабильный пассивный доход в будущем. Без работы, в декрете, мне без этого просто не на что будет жить и растить ребёнка! К тому же я работала над ней несколько лет!
Лицо соперницы засияло от злорадства. Вот теперь она определённо довольна собой.
— Сама по себе идея ничего не стоит, — растолковывает мне ректорша. — Вы использовали ресурсы университета для её реализации и апробации, наши связи в научном сообществе для регистрации патента в короткие сроки, Максим Юрьевич опять же руку приложил. К тому же вы получали заработную плату за свои труды, разве этого недостаточно? Не будьте неблагодарной. Вы сами виноваты, если бы не ваши шуры-муры, вы бы сделали неплохую карьеру.
— А Максима... Максима Юрьевича теперь тоже из-за этого уволите? — съехидничала я, давая понять, что видела их вместе.
Наверняка она меня тоже заметила утром.
— Он слишком ценный кадр для нас, вы должны понимать, аспирант неровня преподавателю. Учебный год в самом разгаре, заменить его некому. Конечно, его ждут некоторые взыскания за провинность, но... — всё понятно, неугодная здесь только я.
Лариса Александровна получала искреннее, неподдельное наслаждение, озвучивая мне всё это.
Нет смысла больше ни препираться, ни любезничать. Молча подписываю бумаги и выхожу из кабинета. Всё, чего мне сейчас хочется, это принять душ и лечь спать. И забыть сегодняшний день, как страшный сон, кошмарный сюрреалистический сон.
* * *
Из всех вещей с работы мне хотелось забрать, пожалуй, только кружку, что когда-то подарила мне Даша, да пальто. Проскальзываю в кабинет, пока Максим на паре, и спешно сгребаю свои пожитки.
— Ну привет, цветочек. Я скучал по тебе сегодня. Уже было подумал, что ты меня избегаешь. — приобнимает меня сзади Максим и притягивает к себе поближе.
В его объятиях так хорошо, на мгновение я теряюсь и прижимаюсь к любимому, пока не ощущаю на нём аромат чужих духов. Тех самых, приторно-тошнотворных, которыми провонял кабинет ректора.
Отталкиваю изменщика и испепеляю гневным взглядом. Следом за молниями из глаз в него летит та самая кружка, которую я держала на тот момент в руках. Он ловко уворачивается от снаряда, и та разбивается о стену на миллион маленьких фарфоровых кусочков. Так же, как и моя жизнь, разлетелась вдребезги. Максим непонимающе озирается на гору осколков за своей спиной, а затем на меня.
Наверное, из-за гормонов я стала такой... бешеной. Сама себя не узнаю.
— Не с той ноги встала? Что случилось?
— Ничего! Я ухожу! — рычу, сжимая кулаки.
— Пораньше домой? Плохо себя чувствуешь? — Максим искренне изображал заботу, но я-то всё про него теперь знаю и больше не куплюсь на это смазливое лицо с манящей улыбкой и обманчиво заинтересованным взглядом.
Наверное, мне надо было увидеть это собственными глазами, чтобы понять, какой он подлец.
— Насовсем ухожу! Из института! От тебя! — ору, как ненормальная.
— Это шутка такая? Я ничего не понимаю. — устало трёт он ладонью лицо. — Это какая-то проверка? Да что произошло?
— Нет, это не шутка, представь себе, и не какая-то глупая проверка. И не произошло ничего такого, чего не стоило бы от тебя ожидать. Всё как раз очень предсказуемо. Просто я достойна большего. — на удивление спокойным тоном произношу я.
Только сейчас до меня дошло, что наши отношения с самого начала были неправильными. Токсичными, как сказал бы психолог, абъюзивными. И прочие-прочие новомодные слова. Я действительно достойна лучшего. И Максим никогда не сможет дать мне то, чего я хочу. Семью, где я смогу доверять мужу, где он не станет оглядываться на других, а будет довольствоваться моногамными отношениями с одной-единственной.
Может это даже
