свернутой шеей. Крови не было, но падение оказалось жестким и фатальным. С этого мгновения чувства будто притупились. Казалось, мозг отодвинул их на задний план, и в голове не осталось почти ничего, кроме мыслей о том, как мне спасти себя. Не знаю, может, из этого следует, что я чудовище, а может, просто крайне целеустремленный человек. Пожалуй, иногда это одно и то же. Но мне было совершенно ясно: если медлить, остаток дней я проведу в тюремной камере. Да и жизнь Полы пойдет под откос: как минимум моя жена будет опозорена, ее станут избегать, а то и арестуют как соучастницу кражи.
Я взял в гараже брезент, которым мы закрывали полы во время ремонта, и притащил наверх, чтобы завернуть в него Лили. Сперва я, конечно, забрал с тела деньги и положил обратно в оружейный шкаф, потом опустошил карманы покойной: достал ключи от квартиры, три долларовые купюры, кредитку и мобильный. После этого коснулся шеи Лили, хотя заранее знал, что не обнаружу никакого пульса. Кожа уже начала холодеть, и, конечно, сердцебиения не было. Я завернул труп в брезент, а сверху для надежности замотал скотчем.
Потом перетащил тело в кузов своего пикапа и привязал к свертку четыре шлакоблока: лучше уж сделать это у себя на подъездной дорожке, пока я скрыт от посторонних глаз, чем на озере Лорел, где в любой момент может кто-то появиться. Поверх завернутого в брезент трупа я пристроил свою лодку. Она торчала над бортом, и пришлось привязать ее к бамперу. Предварительно оставив в гараже оба телефона, свой и Лили, я медленно поехал на озеро, а по дороге беспрерывно уговаривал себя: «Не зацикливайся на том, что случилось. Просто как следует сделай свое дело».
Чтобы добраться до места, пришлось ехать через весь город, и я старался вести себя как можно осторожнее. На Куин-стрит была, считай, пробка: на светофоре стояли целых две машины. Я остановился как раз в тот момент, когда Сигарный Джон, местный пенсионер, вразвалочку вышел из магазинчика, где продавались газеты и табачные изделия. Он увидел меня, помахал и спросил:
– На рыбалку собрался?
– Ага, – отозвался я, потянувшись над сиденьем к опущенному пассажирскому окну. Потом, как всякий внимательный водитель, снова перевел взгляд на светофор.
Сигарный Джон поковылял в сторону моей машины, медленно преодолевая разделявшие нас двадцать футов тротуара. В другой ситуации я бы не придал этому никакого значения: скорее всего, старикану хотелось что-то рассказать или спросить совета насчет рыбной ловли. Я почти наверняка припарковался бы вторым рядом, благо сзади никого не было, а летний вечер в маленьком городке почти обязывал остановиться и почесать языком.
Пенсионер был уже в десяти футах от меня.
Я мечтал, чтобы поскорее зажегся зеленый, и, когда это произошло, сделал вид, будто не замечаю Сигарного Джо, слишком резко для центра города нажал на газ и укатил. Еще четыре квартала, и Локсбург остался позади, а еще через милю дорога стала подниматься в холмы.
Мой взгляд то и дело устремлялся к зеркалу заднего вида, я смотрел туда почти так же часто, как вперед: боялся, что кто-нибудь сядет мне на хвост или лодка вместе с трупом Лили вывалится из кузова на проезжую часть. Я ехал как можно неспешнее, а когда свернул на Мишо-роуд, чуть не напрудил в штаны: возле остова сгоревшего дома у обочины были припаркованы четыре автомобиля. Два принадлежали полиции штата, еще на двух не было никаких опознавательных знаков.
Я дважды глянул на спидометр, удостовериться, что не превышаю разрешенную скорость, и проехал мимо, даже не взглянув на них во второй раз из страха, что мне прикажут остановиться. На оставшихся до места пяти милях мне не встретилось ни одной машины.
На озере Лорел никогда не бывало много народу, а уж вечером буднего дня и подавно. Сложности начались после того, как я спустил лодку на воду. Поднять тело оказалось не слишком сложно, но вся конструкция со шлакоблоками получилась ужасно громоздкой, и на короткой тропке от машины к лодке я то и дело спотыкался, а еще все время прислушивался, не едет ли кто-нибудь по шоссе. Наконец мне удалось положить груз на дно и отчалить.
Электромотор ритмично вращался, и вскоре я оказался в южной части озера, где глубина была футов тридцать. Добравшись туда, я развернул лодку и перевалил тело через правый борт. Суденышко дважды сильно качнулось и выровнялось. Из воды с минуту поднимались пузыри, потом сошли на нет. Теперь Лили покоилась на дне. Я огляделся по сторонам, убедиться, что никто ничего не заметил, и глаз зацепился за вершину Рок-Маунтин. Там, в миле отсюда, я когда-то сделал предложение Поле. Мне представилось, как много лет назад мы стояли на вершине и смотрели на озеро. Тогда мне даже в голову прийти не могло, что однажды я вынужден буду утопить здесь труп. Как раз тот случай, когда неведение – благо.
Минута, и я вновь переключился на воду, раздумывая, не следует ли помолиться или хотя бы молча попросить у Лили прощения. Но, хоть мне и было жаль, что так вышло, теперь я винил ее в давней лжи, запустившей цепочку событий, которая двадцать четыре года спустя привела нас обоих сюда.
Не знаю, сколько в этом было правды, да и неважно. Лишь бы самому хоть ненадолго поверить, будто так все и есть.
* * *
Когда на обратном пути в Локсбург я проезжал мимо сгоревшего дома, то увидел, как выруливает на шоссе одна из полицейских машин. Я сбросил скорость, и за первой машиной последовала вторая. Ожидая, пока они проедут, я разглядывал пожарище: там явно все перелопатили, и двое мужчин до сих пор копались среди руин.
К тому времени, как я вернулся домой и выгрузил из кузова лодку, уже стемнело. Потом я снова сел за руль и припарковался в квартале от дома Лили. Дверь квартиры я открыл принадлежавшим хозяйке ключом, вошел и стал кидать в мусорные пакеты украшения, одежду, фотографии в рамках. Оба пакета вместе с ключами отправились в мусорный контейнер нашей мастерской. Оставалось только избавиться от мобильника покойной. Я просмотрел контакты, нашел номер мэра и отослал сообщение: «Раз так, я увольняюсь. Поеду на юг. Подальше от тебя, мудила».
Затем я скотчем прилепил телефон к днищу грузовика с прицепом, которому предстояло на следующий день везти нашу продукцию на склад в Теннесси, за восемьсот миль отсюда. Где-нибудь в пути от тряски скотч неизбежно отклеится, и трубка упадет. Хорошо бы это произошло на шоссе, где
