ее раздавят. В крайнем случае аккумулятор просто разрядится.
Но до тех пор тот, кто станет отслеживать местонахождение телефона, решит, будто Лили движется на юг, навсегда покинув Локсбург, о чем она вечно и твердила всем, кто соглашался слушать.
* * *
Душ исходил паром, потом вода стала холоднее. Я стоял под струями и пытался не думать о том, что сталось с Лили. Когда мне наконец удалось изгнать из головы ее образ, на его место пришли вопросы – слишком многочисленные, чтобы на них можно было ответить. Действительно ли гибель Лили – несчастный случай? Может, я просто чудовище? Не оставил ли я каких-нибудь улик, которые могут выдать меня? После душа я открыл бутылку бурбона и попытался залить неприятные мысли выпивкой, но под хмельком их только прибавилось.
Вопросы множились и множились, заставляя меня вопреки желанию подвергать сомнению каждое мгновение собственной жизни, сколько я ни пытался внушить себе, что не силен в самоанализе. Подобные самокопания лучше оставить благополучным жителям побережья, которые работают в офисах. У таких чистоплюев столько денег и свободного времени, сколько мне и не снилось.
Нет, я живу в Локсбурге, где, по убеждению большинства сторонних наблюдателей, почти ничего не происходит и потому в глубоких мыслях просто нет нужды.
Келли
– Сейчас ты у меня заткнешься, – сказал парень после того, как ударил меня пистолетом по лицу. Я невольно прижала руку к носу, и на ладони осталось кровавое пятно.
А парень продолжал:
– Я тут пытаюсь отдохнуть, а ты разоралась.
– Да кем ты себя возомнил? – возмутилась я и без единой мысли потянулась к пистолету, надеясь вырвать его у обидчика. Отличный способ словить пулю прямо в физиономию, однако, получив настолько внезапный удар, я не могла мыслить ясно.
– Не рыпайся, если не хочешь обзавестись дыркой во лбу. – Парень опустил руку с пистолетом и шагнул к входной двери, загораживая проход. – А теперь говори, кто ты такая?
Даже не будь у парня пистолета, его все равно легко было бы испугаться. Весь дерганый, явно на взводе, он вел себя как наркоман на коксе или метамфетамине либо закоренелый алкаш из числа тех, что появлялись порой у нас в больнице. Однако в силу молодости его тело еще не зачахло из-за всяческих злоупотреблений: несмотря на шелушащуюся кожу и несколько крупных прыщей, руки у него были мускулистые, а грудь – широкая. Я годами взвешивала пациентов и могла на глаз с достаточной точностью определить массу тела человека. Мой противник весил примерно сто семьдесят при росте пять футов одиннадцать дюймов. Он выглядел бы вполне прилично, если бы вместо рваной футболки с концерта «Бон Джови» надел что-нибудь другое, а также вымыл и подстриг сальные патлы, которым не хватало всего полдюйма, чтобы сойти за прическу «маллет».
– Сам-то ты, блин, кто? – выпалила я, напирая на слово «ты».
– Парень, который тебе врезал. А могу стать парнем, который тебя пристрелит. Так что заткнись на хер и начинай говорить.
– Сначала определись, чего тебе надо, умник. Мне заткнуться на хер или начинать говорить?
Та рука парня, что без пистолета, коротко ударила меня по носу, и боль стала невыносимой. Глаза наполнились слезами, хоть я и не собиралась плакать при этом ублюдке.
– Больше спрашивать не буду.
Я показала на Келси.
– Я приехала забрать то, что она у меня украла.
Парень ухмыльнулся и спросил у Келси:
– А-а, так это она?
– Ага, – кивнула та, – она, Лестер.
– Что ж ты, милая моя, с собой столько кайфа таскаешь?
– Я тебе не милая, – ответила я парню, который был моложе меня года на три-четыре. – Я медсестра. И это препараты для моей пациентки.
– Вторая девчонка никакая не пациентка, – встряла Келси. – С ней все нормально.
– Спасибо за диагноз, доктор Килдэр[5], – скривилась я. – Не иначе как медицинский факультет Гарварда окончила, верно?
Лестер сказал:
– Я загуглил это дерьмо. Похоже, классное.
– Достаточно классное, чтобы отправить тебя на тот свет. Мне нужно его забрать.
– Ни хрена ты не получишь. А нука, вали отсюда быстро.
Однако он продолжал загораживать собой дверной проем.
– Тогда посторонись, – сказала я.
Лестер не шевельнулся, и что-то в атмосфере трейлера неуловимо изменилось.
– А может, ты нам еще достанешь? – едва ли не прошептал он, и от этого шепота у меня мурашки побежали по коже.
– Ладно, – согласилась я, – только выпусти меня. Достану еще, у меня много.
– Она врет! – воскликнула Келси. Просто Капитан Очевидность.
– Знаешь, милая, я бы тебе по губам врезал, но у тебя уже и так с рожей беда.
Келси хмыкнула, а я не могла решить, кого из них я сейчас больше ненавижу.
– Как ты достала это дерьмо, отсосала у кого-то? – спросил Лестер и тоже хмыкнул, но тут я брякнула:
– Ага, в точности как твой папаня.
Оба они ахнули. В воздухе запахло яростью.
– Ты позволишь ей так говорить про папу, Лестер? – взвизгнула Келси.
Рука парня взметнулась, быстрая как кобра, и схватила меня за шею. Я начала пятиться, пока не упала на диван. Лестер навис надо мной.
– Ну, теперь ты окончательно допрыгалась, мать твою.
– Это точно! – подхватила Келси. – Сказать такое про нашего отца! Сука ты!
Может быть, сработал инстинкт выживания, не давая мне окончательно удариться в панику, но я почему-то могла думать только о том, как потом буду рассказывать всю эту историю. Как подробно, в деталях, опишу все в полиции, или в суде, или врачам, которые станут латать мои раны. Если, конечно, удастся выбраться из этой переделки живой.
– Послушай… – прохрипела я. Горло горело огнем, хотя Лестер уже убрал пятерню.
– Вставай, – скомандовал он.
Я не знала, послушаться его или нет, хоть и противно было лежать на диване, слишком уж это слабая позиция. Поэтому я встала. Голос Лестера стал тихим-тихим и от этого еще более ужасным.
– Идем со мной в спальню.
– Послушай… – снова проговорила я.
– Давай, Лестер, – выпалила Келси, – трахни ее!
– Много чести ее трахать. Лучше посмотрю, как она работает своим уродливым ртом.
– Зачем тебе это? – взмолилась я. – Хочешь сесть в тюрьму на всю оставшуюся жизнь? Из-за меня? Оно тебе надо? Тебя же все равно поймают.
– Зайка, если меня поймают, мне и так гарантировано пожизненное, – ответил он с ноткой порочной гордости. – Я от копов годами бегаю, и пока они меня не взяли. Так что я могу свободно делать с тобой все, что мне захочется.
– Он уже грохнул одного, который говорил ему всякие гадости. Так что лучше бы ты следила за своими корявыми губешками, – подключилась Келси. –
