талии, а дыхание обжигает щеку. Наверное, нужно сказать, чтобы отпустил и не держал. Но мое тело всегда подчинялось ему, и я только шумно выдыхаю кислород из легких, чувствуя, как по позвоночнику пробегает электрический импульс, разнося по венам яд возбуждения.
Рука сама тянется к пуговицам на его рубашке, чтобы убрать все лишнее, кожа к коже. Ткань шелестит под моими пальцами, когда я стягиваю ее с плеч мужчины. Рукой по груди, ближе к его сердцу, которое сейчас гулко стучит мне в ладошку. Длинные пальцы отпускают талию, проводят легко по спине, обжигая через тонкую ткань халата. Мало, хочется ближе, жарче. Словно считывая мои мысли, он тянется к поясу халата, медленно развязывает и снимает его. Обжигает взглядом мое тело, вызывая мурашки на коже и отклик прижаться к нему сильнее. Тянусь к его груди, впиваюсь пальцами в кожу, поощряя продолжать. Как мотылек на пламя, в омут с головой, не думая о завтра, забывая о вчера.
Он отстраняется, отходит назад. Не дотрагиваясь, смотрит на мое обнаженное тело, освещенное сейчас только светом торшера. Как голодный хищник, он играет моими чувствами, не подпуская и не отпуская. Под его черным взглядом кожа горит и сознание плавится. Но он все медлит, завтавляя гореть в огне желания. Принимая игру, делаю шаг назад, потом еще один. Злить хищника опасно, но я, не разрывая зрительного контакта, провожу рукой по своей коже, которая сейчас горит, отзываясь на каждое прикосновение. Его взгляд становится жестче и чернее, когда я провожу кончиками пальцев по груди, цепляя твердые соски, чуть постанывая от возбуждения. А я играю дальше, чувствуя власть над ним, рука опускается к животу, пальцы ныряют между влажных складок, размазывают возбуждение. В его взгляде рай и ад сошлись в неравной схватке, и я тону в черных омутах, которые обещают полностью поглотить и подчинить своей воле.
Один рывок, и он совсем рядом, обхватывает лицо длинными пальцами, целует жадно, игнорируя стоны, которые становятся все громче. Сжимает грудь, сминая нежную кожу, царапая сосок. Тут же отпускает мой рот, наклоняется к груди, жадно всасывает сосок, вырывая стон из горла. Мозг плавится, а кожа превратилась в один нервный импульс, сгорая от каждого касания. Его руки на груди, на животе и на спине. Губы жадно исследуют тело, отправляя в нокаут все мои прежние доводы и причины побега.
Поцелуи все жарче и все ниже. И, когда его язык проходится по самому сокровенному, я громко вскрикиваю, выгибаясь ему навстречу. Запускаю пальцы в его волосы, сильно сжимая, внутренне умоляя не останавливаться. Движения языка все настойчивее, колени дрожат, и я упираюсь рукой в его плечи, чтобы не упасть, когда меня накрывает волной удовольствия, сотрясающей тело.
Он тут же встает и подхватывает меня под ягодицы, роняет на кровать. Быстро стягивает брюки вместе с бельем. Резко входит на всю длину, останавливаясь на миг, впиваясь в губы, собирая ртом стоны. Движения сначала медленные, разносящие возбуждение по телу, потом все быстрее, настойчивее. Я рассыпаюсь на части, громко вскрикиваю и впиваюсь ногтями в его плечи, раздирая кожу, когда оргазм накрывает мощной волной. Слышу его ответный стон, смешанный с жадным поцелуем.
Он победил, как было всегда. С хищником воевать бесполезно, он все равно поймает и поработит волю. От него бесполезно прятаться, найдет и накажет, заставляя кричать от наслаждения и просить добавки.
Черные омуты жадно впиваются в мое лицо, считывая мои чувства и мысли, как в открытой книге. Он знает, что на этом моменте мои попытки уйти от него разбились о правду, которую я отказывалась признавать. Мне нужен только он. Остальное — декорации.
Мужчина отрывается от меня, падая на постель рядом со мной. И я прижимаюсь к нему, укладывая голову на грудь, закидывая на него ногу.
Мы молчим, слова закончились. Мы их все сказали друг другу, и нам не понравилось. Перестали говорить, отпуская чувства, и нам понравилось. И теперь тишину комнаты разрезает только наше спокойное дыхание.
Когда я просыпаюсь утром, мужчины рядом нет. Он и раньше вставал рано. А сейчас уже солнце высоко в небе. В теле приятная истома, а в голове легкость. И я не спеша собираюсь, и еду в офис.
Раньше, когда я открывала один салон за другим, старалась встать пораньше и успеть сделать за день, как можно больше. Теперь же планка значимости карьерного успеха упала. Как ни старайся и не обманывай себя, невозможно заменить личное счастье успехом на работе. Вернее, можно, да только обманывать себя долго не получится.
В офисе я разгребаю документы. Вернее, счета, счета, счета. Когда прибыль не растет привычными раньше темпами, кажется, что весь бизнес — это сплошные счета.
— Держи, — слышу рядом мужской голос, резко отрываясь от экрана монитора, и упираясь взглядом в бумажный стаканчик с кофе. Денис стоит возле моего стола и ласково улыбается, глядя на меня.
Вот черт! А я и забыла о нем совсем. И как только вошел сюда так тихо?
— Привет, — улыбаюсь ему. — Спасибо, — забирая у него стаканчик.
— Какие планы на вечер? — с места в карьер, не давая времени опомниться, спрашивает он.
Боюсь, все мои планы на вечер теперь расписаны на годы вперед. Или это мне так хочется? Мы не обговаривали, какими теперь будут наши отношения с Петей. Интересно, какие у него планы относительно меня? Раньше мы просто жили вместе, не усложняя и не заморачиваясь. Теперь же хочется определенности и уверенности.
— Сегодня я занята, — отвечаю. А сама думаю: занята ведь?
Телефон булькает входящим смс.
«На вечер ничего не планируй», — читаю сообщение от Пети.
Довольно улыбаюсь, а потом спохватываюсь, натыкаясь на заинтересованный взгляд Дениса.
— Ясно, — говорит он задумчиво. — Но, если передумаешь, ты знаешь, где меня найти. — Добавляет.
Его взгляд из радостного становится задумчивым, даже грустным. Жаль его, но сердцу не прикажешь.
Вечером выхожу из здания, и сразу натыкаюсь взглядом на знакомый мерседес. Подхожу к машине, задняя дверь открывается, и я забираюсь в салон. Меня окутывает привычным ароматом его парфюма, смешанным с запахом кожаного салона автомобиля. Придвигаюсь ближе к мужчине, прижимаюсь к губам своими губами. Его рука тут же властно обхватывает мою талию, притягивая к себе, вжимая в тело.
Он отрывается от моих губ, всматривается в глаза, что-то для себя в них читает.
— Трогай, — повернувшись к водителю, говорит он.
Машина плавно трогается, едет по вечернему городу. Я поворачиваюсь к окну, рассматривая дорогу, стараясь понять, куда мы едем. Но, когда его рука сжимает мое бедро с внутренней
