знаю, Петя, — она впивается в меня взглядом, в ее глазах нет предвзятости. Только сомнения. — Разве нам плохо сейчас?
Шумно выдыхаю, стараясь выпустить раздражение и злость, которые сжимают грудь.
— Мне хорошо с тобой. — Продолжает она. — Не хочу спугнуть это ощущение. — Снова ее усталый вдох. — Мы столько времени варились в бесконечных проблемах, что теперь хочется простого «хорошо». Без мыслей о последствиях и планов на будущее.
Она ласково смотрит мне в глаза, проводит рукой по щеке, запускает пальцы в волосы, поглаживает и легонько царапает кожу головы. Так приятно и заботливо, думая о том, что мне это нравится. Прикрываю глаза от удовольствия, выдыхая раздражение, забывая о претензиях. Она права. Нам обоим нужно выдохнуть, перестать ждать невозможного.
Притягиваю ее к себе за талию.
— Никому не отдам тебя, даже не думай, — говорю ей в губы, наклонившись к лицу.
— Тогда больше не смей смотреть в сторону других женщин, — шипит мне в губы, все так же победно улыбаясь.
Что? Каких женщин?
— Ревнуешь? — спрашиваю. Мне нравится ее ревность.
— Делиться не люблю, — слова шекочут мне губы, вызывая дрожь в теле. Сцен ревности не потерплю, но ее собственнический настрой мне нравится. Впиваюсь в губы, сминая и жадно проникая в рот языком, она отвечает томным стоном, пробуждая бурю в душе, запуская ток по венам.
— Я давно уже только твой, Лера, — выдыхаю хрипло, едва оторвавшись от ее губ.
Она распахивает глаза, впивается взглядом в мое лицо, пытаясь считать мои чувства, которые я привык скрывать. Залипает взглядом на глазах, и я тону в ее омутах, забывая обо всем на свете. Когда-то мне казалось, что любить сильнее невозможно. Как же сильно я ошибался тогда.
Глава 30
«Давай подбросим монетку и посмотрим.
Орел — я твоя. Решка — ты мой.
Никто не проиграет».
Лера.
Петя был не в восторге от моих ответов. Сначала он привык к тому, что я рядом всегда, несмотря ни на что. Потом он привыкал к тому, что мы не вместе. А теперь у нас начался новый период в отношениях, когда он, кажется, решил крикнуть на весь мир о том, что мы встречаемся.
Много лет мы были вместе, жили вместе, поддерживали друг друга, любили. Но он никогда не брал меня с собой на приемы и выставки, не знакомил с деловыми партнерами. Говорил, что так оберегает меня от излишнего внимания. Будто кого-то могла волновать моя личность? Разве есть те, кому не все равно?
Но с того вечера, когда ко мне в квартиру вломились те ужасные люди, напугав до полусмерти, изменилось многое. Петя перестал скрывать наши отношения, наоборот, всячески выставлял их напоказ. И на каждом званом вечере мы теперь присутствовали вместе, как и на открытии выставки в новой галерее, ужине с потенциальными партнерами и прочих светских мероприятиях. В такие моменты он никогда не отпускал меня от себя, держа свою руку на моей талии, всячески демонстрируя свое отношение и покровительство.
Мне было непривычно и немного неловко, я ведь всегда оставалась в тени. Тем более неловко от того, что зачастую теперь во время таких мероприятий все взгляды присутствующих были направлены на меня. То явно, то скрытно, стараясь не привлекать моего внимания, на меня пялились все, кому не лень. Мужчины — с интересом, женщины — с завистью. Ну и, конечно, многие захотели познакомиться со мной поближе, всем хотелось знать, кто она — та женщина, которая смогла очаровать самого Петра Торонина.
Надо сказать, что только сейчас я стала осознавать, насколько Петя является значимой фигурой в городе. Раньше, увлеченная проблемами с зачатием, я долго не обращала внимания на то, что Петя давно уже перестал был тем парнем, который старается порадовать свою Лерку и пашет, карабкаясь к своим целям. Теперь это Петр Аркадьевич, один из самых влиятельных и самых богатых мужчин в городе. С гордостью я смотрела на него, пока он общался с кем-то из своих знакомых, и чувствовала себя чуть ли не королевой.
Сегодня Петя повел меня на премьеру в оперу. Он предусмотрительно выкупил для нас лоджию, чтобы, как он сказал, никто не отвлекал его внимания от самого главного, — от меня. Я улыбнулась, тихо радуясь его вниманию. Тем более, когда в ложе только мы двое, в самом деле, гораздо комфортнее.
Никогда не была большой поклонницей оперного пения, скорее, мне всегда были интереснее наряды певиц. Поэтому, когда я тщательно рассмотрела все детали на огромном пышном платье главной героини, мой взгляд стал скользит по залу, останавливаясь на красивых рельефах на стенах, а потом на огромной люстре. А дальше я стала разглядывать наряды дам, сидящих в соседних лоджиях. И натолкнулась на внимательный взгляд знакомых глаз.
Денис сидит в соседней лоджии и пялится на меня. Его взгляд внимательно разглядывает мою фигуру в изящном шелковом платье серебристо-серого цвета, потом перемещается к лицу и останавливается на губах. Мне неловко. От того, что не объяснила ему ничего. Мы вроде как встречались, а потом Петя снова ворвался в мою жизнь, ни на минуту от себя не отпуская на этот раз. А еще от того, что Петя ведь не знает о наших встречах. И, хотя у нас было всего одно свидание, сейчас мне хочется сбежать. Отчего-то я почти уверена, что он не простит мне встреч с другим мужчиной.
Боже, хорошо, что Петя об этом не знает.
Едва успеваю подумать об этом, как он кладет руку мне на бедро, обжигая прикосновением сквозь тонкую ткань платья. Я вздрагиваю, как от электрического разряда, а тело реагирует приятной тяжестью внизу живота, когда Петя тянет ткань платья выше, оголяя бедро и просовывая руку к его внутренней стороне.
— Что ты делаешь? — шепчу ему. — Только не здесь.
Боже. Мы ведь в опере. Не станет же он…
Но он стал. Рука властно раздвинула мои ноги, а пальцы тут же забрались в трусики, сминая плоть властными движениями.
— Петя, остановись, — шепчу, повернувшись в его сторону, сдерживая стон. И ударяюсь о его взгляд, который сейчас направлен на Дениса. Этот взгляд кричит громче всяких слов, а моя реакция на его прикосновения весьма красноречиво говорит, кому принадлежит это тело.
Боже, он знает. Знает о нас с Денисом. И он не остановится. Я стискиваю зубы, стараясь не закричать, когда по телу пробегает волна удовольствия. Больно впиваюсь ногтями в ладонь, с силой сжимая руки в кулаки, стараясь держать лицо и не шуметь. Петя только сейчас поворачивается к моему
