бокалы, забирает пустые.
— Когда ты в столицу едешь? Завтра? — спрашивает она. Вот же черт! Забыл совсем. Старик Островский не обманул, и на этой неделе открытие розничной сети, на котором мне нужно присутствовать. Все оказалось проще, чем я предполагал, и теперь я фактически разрываюсь на два города.
Когда я еду? Да, планировал завтра. Но совсем ох*евший Владимир Иванович завтра припрется к ней в офис, типа, работу работать.
— Нет, — отвечаю хрипло, подавляя в себе жар ревности, — послезавтра. И я хочу, чтобы ты поехала со мной. — Говорю, не задумываясь, просто на эмоциях. Но только сказав это понимаю, как же сильно мне этого хочется. Видеть ее сияющие глаза каждый день, — не в этом ли счастье?
Она тут же отрывается от содержимого тарелки, поднимает на меня взгляд. На лице удивление, потом радость, а потом губы расплываются в улыбке. Боже, надеюсь, за этой улыбкой не последует очередного выверта ее упрямства.
— Хорошо, — мурчит она, отпивает глоток вина и облизывает губы. Я на эти губы смотрю и рот наполняется слюной. Какого черта потащил ее ужинать в ресторан? Дома давно бы уже разложил ее на столе. А так приходится сглатывать и делать вид, что мне все ни по чем.
Она встает и идет в дамскую комнату. А на столе начинает противно вибрировать ее мобильный. Не обращай внимания, вернется и перезвонит. Какая тебе разница, кто там звонит? Я только гляну и все.
На экране высвечивается «Нестеров». И я тут же сгребаю телефон в руку, смахивая иконку ответа.
— Валерия Михайловна, это снова я, — звучит в трубке голос настырного Владимира Ивановича, который, похоже, решил, что он бессмертный.
— Добрый вечер, Владимир, — говорю в трубку, почти физически ощущая, как он напрягся на том конце связи. — Лера сейчас немного занята. Что ей передать?
— Петр Аркадьевич… — мямлит, запинаясь. — Я, простите… наверное, ничего срочного. Приятного вечера. — И он быстро отключает звонок, а я, улыбаясь, как последний мудак, удаляя этот звонок из списка вызовов в ее мобильном. Аккуратно кладу телефон на прежнее место, словно никакого разговора не было.
Лера возвращается, аккуратно присаживается за наш столик.
— Мне никто не звонил? — спрашивает, придвигая к себе тарелку с десертом.
— Нет, — уверенно вру я. В голове мелькает ревнивое «А ты ждала, да?», но я быстро подавляю в себе ревность. В конце концов, сегодня вечером она со мной. И ночью я ее не отпущу. Теперь все ее ночи мои.
После ужина мы выходим из ресторана, и Лера зябко обнимает себя за плечи, укутанные тонким пальто. За последний месяц сильно похолодало, и дело близится к новогодним праздникам. И где ее шубы, которые я дарил? Ах, ну да, они же в особняке остались. А она всегда за рулем, поэтому кутаться не станет. Притягиваю ее к себе, обнимая за плечи, и она благодарно и немного хмельно смотрит мне в глаза. Такая хрупкая в моих руках. Дурочка, не понимает, что одним своим взглядом держит меня крепче цепей.
Машина подъезжает к входу в ресторан и останавливается возле нас. Я открываю дверцу и помогаю женщине забраться в салон. Сам обхожу машину и забираюсь на заднее сидение, рядом с ней. Салон пахнет кожаной обивкой и ее духами, которые приятно кружат голову. И мысленно я уже снимаю с нее это пальто и все, что под ним. Говорю водителю везти нас к ней, не в особняк. Потому, что уже прикинул, что до ее дома ехать ближе. Дожил, блть. Как пацан малолетний, ей-Богу! Она прижимается ко мне все то время, пока мы едем, а я довольно улыбаюсь, обнимая свою сладкую девочку.
Уже в лифте перестаю себя сдерживать, сгребаю ее в охапку, впиваюсь в губы. Она сладко стонет мне в рот, размякшая, немного пьяненькая.
Лифт останавливается, двери открываются. Она не отстраняется, как раньше, смущаясь, что нас могут увидеть.
— Мне так хорошо сейчас, — шепчет, хмельно улыбаясь. — Кажется, я уже на седьмом небе от счастья, — чуть хохотнув, продолжает она.
Седьмое небо — это где угодно, если ты рядом.
— Как же сильно я тебя люблю, — шепчу тихо, и ее губы растягиваются в улыбке еще шире.
* * *
Второй день моей командировки. Снег мелко сыплет слякоть за окном ресторана, в котором у меня деловая встреча. Уже довольно поздно, и я написал Лере, чтобы не ждала меня и ложилась спать. В кармане пиджака лежит коробочка с кольцом, которое я купил сегодня для Леры.
За последние месяцы мы очень сблизились, но мне этого мало. Ездить друг к другу в гости, конечно, забавно, но я хочу, чтобы она всегда была только моя. А всякие Владимиры Ивановичи, жадно поглядывающие на то, что им не принадлежит, могут подобрать слюни и не надеяться даже.
— Петр Аркадьевич, — говорит Островский, и я внимательно вслушиваюсь в его слова. — Мне нужен помощник, человек, которому я смогу доверять. А вам я доверяю. — Он многозначительно смотрит на меня, а я еще не врубаюсь, куда он клонит.
— Вы о чем, Павел Леонидович? — спрашиваю.
— Видишь ли, Петя, — говорит он, переходя на «ты». — Я тридцать лет своей жизни отдал этой стране, как бы пафосно это не звучало. И на государственной службе просто не бывает. Но это все ерунда, когда ты хочешь видеть страну сильной и процветающей. А тех, кто этого хочет, не так много. — Он снова устало выдыхает. — У тебя доброе сердце. И ты порядочный, я навел справки, — добавляет последние слова, усмехаясь на мой вопросительный взгляд.
— Вы мне портфель предлагаете? — спрашиваю, не веря своим ушам.
— Не спеши с ответом. — Немного тушуется он. — Подумай хорошо. Все взвесь. Сразу скажу, что просто не будет.
— Павел Леонидович, это честь для меня, — говорю на эмоциях.
Тот улыбается по-доброму, устало вздыхает.
— Ну, ладно тебе, — говорит, чуть посмеиваясь. — Скажешь тоже. Обдумай все, я не тороплю.
В голове сразу мелькает куча мыслей, и я уже обдумываю его предложение. И самое главное, — как это изменит мою жизнь, если я соглашусь? И ведь не только мою. Как бы дальше не складывались обстоятельства, а Леру я не отпущу.
Я приезжаю в отель и тихо открываю двери в номер. Стараясь не шуметь, раздеваюсь и забираюсь в постель. Лера спит, свернувшись калачиком под одеялом и тихо посапывая. Такая теплая и мягкая. И такая моя.
Вспомнив про кольцо, и не желая терять ни минут, тянусь к пиджаку, который бросил на пол, когда раздевался, достаю из внутреннего кармана маленькую бархатную коробочку. Очень нежно, бережно одеваю кольцо
