ей на безымянный палец, тихо радуясь тому, что оно идеально подошло по размеру. Вот теперь мне спокойнее. Обнимаю ее, и она, не просыпаясь, прижимается ко мне спиной.
Глава 32
«Время от времени терять равновесие ради любви
естественно и является частью гармоничной жизни».
Элизабет Гилберт
Лера.
Когда я посыпаюсь, мужчины рядом нет. Так и раньше было. Петя даже в командировке не изменяет своему распорядку дня. Я сонно потягиваюсь в кровати, тру глаза. И чувствую непривычную тяжесть на пальце. Поворачиваю к лицу руку, и таращусь на огромный бриллиант на безымянном пальце. Откуда?
Улыбаюсь, как дурочка, радуясь такому прозрачному намеку. Петя в своем репертуаре, даже спрашивать не стал. И вроде бы надо рассердиться, да только губы расплываются в улыбке. Он ведь старался, выбирал. И, наверняка, планировал и думал об этом не один день. Это ведь Петя, он просто так ничего не делает. Тем более. Он не станет такие важные решения на ходу принимать.
В хорошем настроении встаю с кровати и иду в ванную. Захожу в душевую кабину и включаю теплую воду. Струи воды приятно катятся по коже, расслабляя мышцы, и я, зажмурившись, подставляю лицо, смывая остатки сна.
Когда на талии смыкаются сильные пальцы, вздрагиваю от электрического разряда, пробежавшего по телу. Я знаю эти руки слишком хорошо, а тело уже среагировало на присутствие любимого мужчины. Все же открываю глаза и поворачиваясь к нему лицом, обжигаясь о горящий черный взгляд.
Петя смотрит на меня сверху вниз, тянется к губам. Целует нежно, потом требовательно, потом жадно. Я размякаю в его руках, обхватив шею руками, растекаясь розовой счастливой лужицей. Слишком счастливая, чтобы думать о чем-то, кроме этих губ, которые сводят с ума, терзают мои губы, опускаются к шее и смыкаются на мочке уха. Со стоном выдыхаю возбуждение, сильнее обхватывая его шею, впиваясь пальцами в волосы.
Он медленно проводит рукой по груди, дразнит затвердевший сосок, улыбается мне в шею, когда я выгибаюсь ему навстречу. Наклоняется, обхватывая грудь губами, обжигая горячим дыханием, вызывая сладостный стон из горла. Он снова улыбается, смеются чуть слышно и хрипло. Забавляется. Ну и пусть. Только бы не останавливался. Впиваюсь ногтями в плечи, он что-то мычит в ответ, терзает сосок зубами. Ведет рукой по животу, опускаясь вниз, там, где жарко и мокро. Раздвигает складочки, гладит нежную плоть, чуть сжимая и вырывая мои хриплые стоны.
Подхватывает меня под ягодицы, насаживая на каменный член. Замираем, жадно выдыхая стоны и удовольствие первого проникновения. Он снова целует меня, теперь нежно. Придавливает спиной к кафелю, начинает двигаться, размашисто и резко, не давая мне времени перевести дыхание. Напряжение нарастает с каждым ударом, его стоны, мои — все смешалось, размазалось в тающем мире. Сладкое счастье, смешанное с нашими стонами. Растекаюсь удовольствием, выкрикивая его имя, слушая его рваное дыхание и хриплое рычание. Так хорошо, и так правильно, когда он так близко. Так естественно, когда одно дыхание на двоих и сердца бьют в одном ритме.
— Люблю тебя, выдыхаю ему в лицо расслабленно.
— Поженимся в феврале. — Сообщает спокойно. И это не вопрос. Он не меняется.
— Ты не спрашиваешь даже, — смеюсь ему в губы. Его губы расплываются в ответной улыбке.
— А зачем? — улыбается он. — Все равно ведь не отпущу. — Нежно прикусывает мою губу, я возмущенно вскрикиваю, потом начинаю смеяться. Он тоже улыбается, но не как всегда, а как-то по-доброму. И сейчас напоминает мне того мальчишку, которого я полюбила во время учебы в университете.
Колени дрожат, и я с трудом стою, впиваясь пальцами в его плечи, чтобы не упасть. Мне легко и хорошо, приятная истома разлилась по телу, а в голове легкость. Петя крепко держит меня, прижимает к своему телу. Так спокойно и надежно в его руках. Не хочется никуда спешить. Кажется, что это мгновение только для нас двоих, и весь мир словно замер, наблюдая наше безмятежное счастье.
— Останься сегодня со мной. — Прошу его, снова обхватывая руками шею. Не хочу его отпускать. — Пожаааалуйста, — жалобно. Он улыбается.
— Мне надо работать, Лер, — отвечает.
— Знаю, — выдыхая разочарование.
— Я вернусь, как только смогу, — он чмокает меня в губы, отпускает талию. Выходит из душа, а я жалобно смотрю ему вслед.
Когда я выхожу из ванной, он уже в деловом костюме, застегивает на руке часы.
— Не скучай, — говорит, целуя меня в макушку, перед тем, как выйти из номера.
Я не спеша одеваюсь, выхожу из номера, а потом к машине с водителем, которого нанял для меня Петя на время нашего пребывания в столице.
— Доброе утро, Валерия Михайловна, — говори мне водитель, когда я забираюсь в салон. — Петр Аркадьевич сказал отвести вас в ресторан.
Ну, конечно, он даже об этом подумал!
Я киваю водителю, не в силах скрыть улыбку. Не помню, чтобы он раньше так обо мне заботился. У нас всегда все было просто и, будто, так и должно быть, как по инерции. И сейчас я чувствую себя принцессой из сказки.
Конечно, у нас не все всегда было гладко. И он очень много работает. Но так ведь и раньше было. Только вот я чувствую себя самой счастливой на свете, когда взгляд цепляется за огромный бриллиант у меня на пальце. Он переливается в свете искусственного освещения ресторана, напоминая мне о том, что совсем непростого мужчину я полюбила. А еще, я вспоминаю его взгляд сегодня утром. И эту улыбку, которую не видела на его лице так давно.
Глава 33
«Ожидаемое может никогда не произойти.
Непредсказуемое случится обязательно».
Петр.
— Ты всегда можешь мне позвонить, Дима. — Говорю Вертинскому, и тот таращит глаза, всем видом показывая свою «радость».
Сегодня утром мы встретились в офисе, и я сказал ему о своем решении перебраться в столицу в скором времени. Вот только наладим тут бесперебойную работу. И мне нужен будет союзник и преданный помощник. А, кроме Вертинского, доверить свой бизнес я никому не могу.
Дима, в привычной манере, сразу бросился в отрицание, уверенный, что не справится с задачей. Но я слишком хорошо его знаю, чтобы купиться на нервное покашливание и уверенные возгласы о том, что это невозможно.
— Если будет что-то серьезное, я приеду. — Продолжаю добивать Вертинского, и тот нервно теребит кружку с кофе в руках.
Если бы не знал его, как облупленного, уже поверил бы, что он говорит правду. Дима отличный помощник, только от лишних обязанностей всегда отмахивается, как от назойливой мухи.
